Истекая охладителем и гидравлическим маслом, исторгая корнеплоды из раны, словно подстреленный гемофилик, «Принцесса Гортензия», насадившись брюхом на крупное дерево, рухнула на землю в густом лесу, где редко ступала нога человека. Волна от ее падения разметала в стороны и поломала стволы деревьев.
Мисс Бэрроу проследила за взглядом Кабала, и, когда он бросился на посадочную площадку, сильнее ухватилась за обшивку направляющей. Она видела, как Кабал цепляется за палубу и за жизнь, на миг ей почудилось, что он посмотрел на нее, но затем пришлось прислониться лицом к металлу направляющей и набраться мужества. С закрытыми глазами она лелеяла каждую последующую секунду и в тоже время боялась их.
Невероятный шум обрушился на нее, жуткие звуки, резонируя, пронзали насквозь, подобно яростному и бесконечному ритму, выбиваемому на большом барабане; казалось желудок и сердце сейчас взорвутся от вибрации, а она будет рада столь скорому освобождению. Аэросудно рядом с ней проигрывало свою первую и последнюю битву против безжалостного и непобедимого врага. «Принцесса Гортензия» умирала, издавая последние крики, пока земля раздирала ее внутренности и размазывала их по склону холма.
Когда все стихло, Леони Бэрроу решила, что ее смертельно ранило, отчего восприятие отключилось. Жизнь покидала ее. Очень долго она не могла решиться и поднять голову, поскольку страшилась того, что ей откроется. Но даже страх не может одолеть две вещи: любопытство и скуку, и она посмотрела вверх.
Примерно в миле впереди «Гортензия» продолжала скользить, замедляясь. Врезавшись в дерево, она прокатилась по нему, пока под большим весом ствол не треснул, тогда корабль двинулся дальше. Злобное оранжевое пламя охватило корпус, закручивающиеся клубы зловещего черного дыма клешнями дьявола висели в воздухе. Мисс Бэрроу показалось, что среди дыма ей один раз удалось разглядеть фигуру человека в передней части взлетно-посадочной палубы. Вокруг фигуры развевались полы черного пиджака. Но затем кольца дыма накрыли силуэт, и она засомневалась, что вообще что-то видела.
Аэросудно ударило еще несколько деревьев, но на этот раз они погнулись, не сломавшись. Корабль замер, продолжая полыхать.
Леони Бэрроу стояла на вершине того, что осталось от направляющей. Деталь лежала в том месте, где дерево вклинилось между самой направляющей и корпусом, аккуратно отрезав опору. Она стояла и смотрела, как горит корабль, и предпочла не думать о телах, разбросанных среди поломанных деревьев, коры и веток в конце просеки, которую оставила «Принцесса Гортензия».
Прошел час, а она так и не сдвинулась с места. Над головой пронеслись и начали кружить сенцианские боевые энтомоптеры. Один засек ее и спустился ниже, сбросив пакет первой помощи, к которому прилагалась записка – поверхность слишком неровная, истребителю на ней не сесть, но помощь уже в пути. Мисс Бэрроу никак не отреагировала, даже когда подмога прибыла. Они ничего не могли от нее добиться, что было вполне закономерно: крушение – событие травмирующее, а уж авиакатастрофа вдвойне. Ее обкололи лекарствами и в сопровождении врачей увезли с места кровавой бойни в Парилу, пока остальные искали других выживших.
Увы, они обнаружили лишь трупы.
Мисс Леони Бэрроу, гражданка Великобритании, оказалась единственной, кто пережил катастрофу. После двух дней постельного режима она заявила врачам, что готова к коротким допросам. Следователи с места катастрофы уже начали подозревать, что «Принцесса Гортензия» была не тем, чем казалась. Сенцианских механиков и инженеров оказалось не так легко провести, как таможенников: они изучили направляющие и левитаторы и пришли к выводу, что те – армейского образца; затем они осмотрели остов судна после столкновения и пожара и обнаружили скрытые шпангоуты и усиленные опоры, на которые можно было наварить броню и установить оружие. Поэтому, когда мисс Бэрроу рассказала им об афере Марша́ла, их это не удивило. Когда она поведала им о его смерти, это их не слишком опечалило.
Сенцианцы обнаружили останки Марша́ла – назвать это телом было сложно – слишком много фрагментов. Затем ради эксперимента провели опознание по одежде и личным вещам. Приятно было подтвердить неожиданное присутствие и гибель графа. Им требовалось лишь объяснение. Кое-какую полезную информацию удалось получить от мужчины по фамилии Роборовски, однако, как только выяснилось, насколько сильно он был задействован в миркарвианской программе вооружения, его тут же забрала сенцианская разведка, и полиция больше его не видела. Женщина по фамилии Амберслей оказалась еще более бесполезной – скрестив руки, она утверждала, что ее не интересует местная политика, и настойчиво требовала, чтобы ее отвезли в британское консульство. Ее условия все возрастали, и следователям пришлось с ними согласиться хотя бы для того, чтобы избавиться от нее.
