– Да, – не колеблясь, ответил Штен. – Вы арестованы.
– Мне не зачитали мои права.
– Я не обязан зачитывать вам ваши права, герр Зорук. Я не полицейский. Вы задержаны в соответствии с Эолатаймским актом, который обеспечивает безопастность аэросуден, экипажа, пассажиров и груза. Если вы мне не верите, позже мы можем предоставить вам копию. А теперь… Ваши руки, сэр.
Взгляд Зорука скользнул от капитана к Кабалу и тут же обратно.
– Зачем?
Штен басовито заворчал. Пока капитан не успел выйти из себя, Кабал сказал:
– Если коротко и по существу, герр Зорук, то вас обвиняют в попытке меня убить. Мне удалось полоснуть нападавшего по запястью. Поэтому, если у вас имеется рана в том месте, мы бы хотели услышать, откуда она взялась. Все очень просто. Если же ваши запястья невредимы, вы можете идти. Если вы ранены, но предоставите разумное объяснение, в идеале, с доказательством, вас, скорее всего, также отпустят. В самом деле, если вы невиновны, вы ничего не теряете, оказав содействие капитану в его расследовании.
Штен выдержал паузу, чтобы до арестанта дошел смысл слов Кабала, а затем повторил:
– Покажите мне свои руки… пожалуйста.
Зорук нервничал, только и всего, – ему понадобилось пять мучительных секунд, прежде чем он положил сжатые в кулаки ладони на стол. Кабал увидел, что тыльная сторона правой кисти перебинтована примерно в том месте, куда должен был ударить его нож. Как только руки Зорука коснулись деревянной поверхности, он затараторил:
– Я могу объяснить. Я знаю, как все выглядит, но могу объяснить.
Штен поднял руку, давая знак помолчать. Взгляд его был прикован к бинтам.
– Объяснения позже. Сперва прошу вас снять повязку.
С явной неохотой Зорук размотал бинт. Он аккуратно снял последний фрагмент и скривился, когда показалась рана. Кабал подался вперед на стуле, чтобы получше рассмотреть, но затем, расстроенный, вновь откинулся на спинку. Он надеялся, что рана будет однозначно ножевой, но порез оказался неглубоким, крови почти не было. Она с одинаковым успехом могла оказаться результатом отчаянного взмаха ножом, после которого остается уродливый шрам, и методичного удара, четко разрезающего плоть. Кабал не был уверен, его нож нанес ранение или нет. Что очень разочаровывало.
– Как по-вашему, ранение ножевое, герр Майсснер? – спросил капитан.
Кабал с сожалением покачал головой.
– Возможно. Я просто ударил вверх и даже не знаю, вонзилось лезвие или просто процарапало кожу. Неочевидно.
Штен хмыкнул. Он явно надеялся, что сумеет сразу после инспекции закрыть дело. Он подал Зоруку знак накрыть рану.
– Итак, – заговорил капитан, когда Зорук принялся обматывать ладонь бинтом, – мы вас внимательно слушаем. Как именно вы получили эту рану?
– Случайность. Глупая случайность. И у меня есть свидетель! Утром я шел по коридору, впереди меня был стюард. Он уже дошел до дверей в столовую и придержал их для меня. Я потянулся к ручке, чтобы он мог пойти дальше, но в этот момент стюард то ли упустил дверь, то ли просто решил, что я уже ее держу. В общем, меня ударило по руке. Знаете ли, двери довольно тяжелые. И пружины мощные. Руке пришлось несладко. Стюард очень извинялся и отвел меня в… Как вы называете больницу? Медотсек? Рану промыли и забинтовали – вот и вся история. По крайней мере, мне так казалось, а теперь все ей очень заинтересовались.
Капитан сделал несколько пометок и кивнул.
– Хорошо, герр Зорук. Я уточню детали. А пока вы остаетесь под арестом.
Зорук начал было протестовать, но Штен не дал ему вставить и слова.
– Помните, вас подозревают в серьезном преступлении. Мой долг – завершить расследование, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Если стюард и медперсонал подтвердят вашу историю, мы вас вскоре отпустим. Все, о чем я прошу, – немного терпения.
Штен поднялся и встал у двери, сперва выпроваживая Кабала. Снаружи на страже стоял плечистый инженер – он запер дверь, как только Зорук остался один.
– Спасибо, Кляйн. Можете возвращаться на рабочее место.
Инженер кратко отсалютовал и ушел. Штен задумчиво посмотрел на закрытую дверь, прежде чем пойти дальше. Кабал двинулся следом.
– Вы ему верите? – спросил он.
– Это не имеет значения, – ответил Штен. – Главное – факты.
– У вас ум ученого, – похвалил Кабал. – Факты, несомненно, – это самое главное. Но у вас же должно быть свое мнение? Даже ученые обращаются к интуиции, основанной на знаниях, чтобы направлять свои изыскания.
– Мнение… Не хочу показаться предвзятым, герр Майсснер, но должен признать, я не совсем верю в то, что ранним утром вы ранили человека в руку, а спустя несколько часов подозреваемый умудрился получить травму в том же месте в результате несчастного случая.
– Вы хотите сказать…
– Я хочу сказать: имеем ли мы дело с несчастным случаем? Или это только видимость несчатного случая?
– Вот и я так думаю. В первом варианте слишком удачное совпадение, во втором – спланированное алиби.
Штен остановился у подножья винтовой лестницы, которая вела на палубу первого класса.
