– Слушайте, мне нужно идти. Без необходимых веществ мы упустим разум, еще оставшийся в остывающем мозге. Быстрее сработает лишь тантрический ритуал, включающий некрофилию и содомию. Честно говоря, не думаю, что моя спина к этому готова. Так что прошу меня извинить.
Он вышел из комнаты, сохранив в памяти выражение на лице мисс Бэрроу.
Аптека и универсальный магазин располагались в соседних домах. Фармацевт и бакалейщик со своими семьями жили в квартирах над лавками, что было очень удобно, если вы хотели бросить небольшие камушки в окна обоих одновременно.
Фармацевт откликнулся первым. Он распахнул окно и посмотрел на улицу сквозь очки-половинки. В одной рубашке, седые волосы слегка растрепаны, из воротника торчит салфетка.
– Эй! Что такое? Кто вы? Чего вам надо?
Кабал закончил составлять список в своем блокноте, вырвал страницу и протянул ее мужчине.
– Мне срочно необходимы вот эти вещества.
– Что? Что такое? Какие вещества? – произнес кто-то за его спиной, и фармацевт обернулся, чтобы ответить, при этом он много размахивал руками и экспрессивно пожимал плечами. Затем он вернулся к Кабалу:
– Я ужинаю!
– На кону человеческая жизнь, – не совсем правдиво сказал Кабал.
– Что? – фармацевт оглядел его с ног до головы. – Вы врач?
Мускулы на лице Кабала дернулись, как бы говоря: «Если бы мой револьвер не конфисковали в Миркарвии, я бы сейчас вас пристрелил».
– Нет, – ответил он ледяным тоном. – Я не доктор, но эти вещества жизненно необходимы.
Пока он говорил, дверь в бакалейную лавку отворилась, и появился мужчина средних лет с на удивление густой шевелюрой цвета вороньего крыла. Он поправлял сильно съехавший воротник и смотрел по сторонам, затем увидел Кабала.
– Синьор, вы бросали камни в мое окно?
– Я, – отвечал Кабал. – У меня срочный заказ для вашего магазина.
– Эм? – промычал фармацевт. – Да что происходит? Вы пришли сюда, чтобы добыть жизненно необходимое лекарство, и в то же время беспокоите синьора Боначчи? М-м-м? Зачем? Что вам нужно? Гвозди? Половая тряпка? Я ужинал, синьор! Выходит, не так уж срочно вам нужны лекарства. Не так срочно!
Кабал проигнорировал его. Синьору Боначчи, бакалейщику, он сказал:
– У вас есть синька?
– Синька, говорите? – синьор Боначчи явно удивился. – Та, что домохозяйки добавляют перед последним полосканием для белизны вещей?
– Конкретнее, смесь краски индиго и крахмала. Мне необходимы эти вещества.
– Пффф! Вы сумасшедший! – бросил фармацевт и принялся закрывать окно.
– Я заплачу двойную цену, если вы поторопитесь, джентльмены, – громко сказал Кабал, так, чтобы его услышали даже через быстро закрывающиеся ставни. Которые замерли и снова отворились.
– Двойную? – уточнил фармацевт. – А?
Когда Кабал вернулся, мисс Бэрроу сидела на лестнице в доме. Она нашла в коридоре газовую лампу, зажгла ее. И, судя по приглушенному свету вдалеке, остальные тоже. Кабал ничего не сказал – просто поставил бумажный пакет с покупками на комод, повесил пиджак и шляпу. Мисс Бэрроу, наконец, очнулась:
– Я обошла весь дом. Странно. Все, что необходимо для комфорта, находится здесь – постельные принадлежности, книги, шкаф, забитый консервами и сухпайками. Еще много заготовок в банках. Но ничего, что выдавало бы личность владельца, никаких мелочей. Не понимаю, откуда у Кэкона взялся ключ от дома. Я бы сказала, что помещение снимают, но я никогда не слышала, чтобы еду запасали в таких количествах.
Кабал оставил мысли при себе. У него имелась теория относительно дома, но сперва он хотел послушать, что Кэкон скажет по этому поводу. Если импровизированное воскрешение вообще сработает. Он подхватил бумажный пакет и направился в комнату, где лежал Кэкон. В дверях он остановился и поинтересовался:
– Хотите посмотреть?
Она подняла на него уставшие затравленные глаза. Кабал попытался снова:
– Может быть довольно… познавательно.
Она ничего не ответила, а просто уставилась на него сквозь перила.
Кабал вошел в комнату один, мисс Бэрроу осталась молча и неподвижно сидеть на лестнице. Она услышала, как с хрустом открыли бумажный пакет и принялись вытаскивать и проверять содержимое. Вскоре сквозь приоткрытую дверь донеслось шипение порошков, которые сыплют в огонь, и едкий запах химического пламени. Кабал принялся тихо декламировать странный напев на незнакомом ей языке, впрочем, она была уверена, что лишь горстка людей в мире распознает его. Затем, пересилив себя, ведь она с радостью покинула бы этот дом, этот город, эту страну, она поднялась и медленно прошествовала в коридор, а затем в переднюю комнату. На мгновение Кабал прекратил петь, но тут же продолжил.
Двенадцать минут спустя, Алексей Кэкон вернулся из мира мертвых.
