Взвесив все плюсы и минусы сложившейся ситуации, Иоганн Кабал вынужден был признать, что он, несомненно, лидирует в игре. Маршрут, конечно, получился запутанный, четкие линии его изначального плана кражи «Принципов некромантии» давно затоптали многочисленные заинтересованные и вмешивающиеся стороны. На его жизнь уже дважды покушались, хотя такова была природа его профессии – если бы за время проекта никто не пытался его убить, он бы счел его в лучшем случае странным, а в худшем – очень подозрительным.
И все-таки «Принципы некромантии» уютно устроились в его саквояже, убийственное месиво кровавых обстоятельств, также известное как «первый полет аэросудна “Принцесса Гортензия”», должно был отчалить на рассвете, оставив его позади и забрав с собой последние следы угрозы. Возможно, Кабал даже наведается к зданию аэропорта и из-за ограждения помашет рукой удаляющемуся кораблю.
Пока же он собирался найти небольшое чистое, не слишком приметное местечко, отведать блюд, приготовленных не по миркарвианским мачистским стандартам, принять ванну и забыться беспокойным сном человека, который в меру уверен, что никто не попытается перерезать ему горло в предрассветный час – впрочем, дверь он все равно запрет и подопрет ручку стулом.
Так он и поступил. На виа Дульчис нашел небольшую гостиницу, владелец которой оказался приветливым и нелюбопытным. Он спросил, приехал ли Кабал в отпуск, что тот подтвердил, тем самым полностью удовлетворив ожидания владельца и дав ему пищу для сплетен. Хозяина даже не особо волновало, что у его гостя всего одна маленькая сумка. Он беззаботно отвел его в скромную, но чистую комнату с приличным видом на муниципальный парк за крышами невысоких соседних зданий. Ванная была смежной с тремя другими комнатами на этаже, но в данный момент не занята. Кабал долго принимал ванну, и его никто не побеспокоил. Чистый, выбритый, в единственной сменной одежде, что у него имелась (ничего, завтра отправится за покупками), он отужинал пастой с цыпленком в соусе и запил все бокалом белого сухого вина, которое, как объяснил владелец гостиницы, изготавливалось на его собственной винодельне. Кабал признал, что хозяин имел все основания для гордости: купаж был вполне обычным, но тонко настроенный вкус Кабала порадовали восхитительные нотки. В постель он отправился уставшим, слегка пьяным и – по крайней мере, временно – примирившимся с миром. Последнего ему удалось достичь, старательно избегая любых мыслей о прошедших нескольких днях и ситуации мисс Леони Бэрроу. После многих лет практики этот мысленный трюк давался ему легко.
Он проспал рассвет, тем самым лишив себя шанса попрощаться с «принцессой Гортензией», что не вызвало у него тревоги и уж подавно негодования. Если мисс Бэрроу хотела и дальше совать голову в пасть льву, то это была исключительно ее проблема. Метафора заставила его задуматься над совпадением – львиная Леони сует голову в пасть льву, – и мысли тут же устремились в других направлениях, пришлось сделать себе выговор и за шкирку вернуть к основной.
