Тот, у кого соплей было поменьше, вытащил сильно помятый кусок картона и показал ему.
— У нас есть компро… марки.
— Сомневаюсь, — ответил Кабал, взяв карточку большим и указательным пальцами. Он слегка её распрямил и прочитал, — Ярмарка Чудес Братьев Кабалов. Контрамарка. На одного человека. Действителен только одну ночь.
— У меня тоже есть, — сказал мальчик с насморком и протянул Кабалу билет, который оказался не только мятым, но и мокрым.
— Всё в порядке, — сказал Кабал, возвращая мальчикам билеты. — Могу я узнать, кто вам их дал?
— Он, — сказал Сопливый и указал Кабалу за спину.
Кабал медленно повернулся.
— Добрый вечер, Хорст. А я и не сообразил, что тебе уже пора вставать. — Он присмотрелся к одежде Хорста. — Где ты это достал?
— Да так, заказал кое-что в галантерее. Нравится? — На нём был необычный костюм цвета императорского пурпура, который поблёскивал в электрическом свете: сюртук длинного покроя поверх изящно вышитого серебряным, красным и чёрным жилета. Для эффекта Хорст легонько коснулся рукой тёмно-фиолетового цилиндра, держа под мышкой другой руки трость с серебряным набалдашником.
— О да, — сказал Кабал без энтузиазма. — Смотришься органично.
— Ступайте, ребята, — сказал Хорст детям. — На этой ярмарке всё начинается на закате.
Он одарил Кабала взглядом искоса. Мальчишки убежали к основной площадке, где уже оживали аттракционы, а зазывалы приманивали к павильонам маленькие разрозненные группы людей. Хорст проводил их взглядом и посмотрел на Кабала.
— А вот ты в обстановку совершенно не вписываешься. Похож на бухгалтера, а не на владельца ярмарки. На твоём месте я бы зашёл завтра в галантерею.
— Ты не на моём месте, — сказал Кабал. — Ты управляешь всем на публике, а я за кулисами. Такой был уговор.
— Да, — признал Хорст, — уговор был такой.
Он расплылся в улыбке, от которой, как уже видел Кабал, пауки разбегались.
— Ну уж нет. Можно я сразу пресеку все развесёлые сюрпризы, которые ты для меня припас, словами «Нет, ни за что в жизни».
— Мы ошиблись в расчётах.
— Как так?
— Оказывается, у нас неравное количество павильонов и зазывал. С этим нужно разобраться.
— Зазывалы — это люди, которые стоят перед павильонами и нахваливают их?
Хорст кивнул, молча улыбаясь.
— Да.
Кабалу этот разговор не нравился.
— Их слишком много? — с небывалым оптимизмом дерзнул предположить он.
Улыбка Хорста стала шире, лицо Кабала — мрачнее.
— Ну уж нет. Если ты испытываешь затруднения по какому-то поводу, можем обсудить это в моём кабинете.
— Значит, возвращать душу ты уже расхотел? — спросил Хорст с невинным видом автоматической винтовки.
Кабал закусил губу.
— Это один павильон из многих.
— Но может быть, тот самый. Кто знает? Не так уж их и много, в конце концов.
Кабал сделал вид, что задумался, но Хорст был прав. Выбора и правда нет.
— Ну хорошо. Только сегодня.
— Только сегодня! — Хорст поднял руки к воображаемой афише. — Его исключили из лучших университетов, его отвергли все основные религии и большинство оккультных, он только что вернулся со встречи в Аду. Знакомьтесь, Йоханнес Кабал, Некромант! Ту-ду-ду! — Он изобразил, будто играет на трубе.
— Твоему веселью есть предел? — сказал Кабал без улыбки. — Если хочешь знать, меня ни разу не исключали из университетов. Я всегда уходил по собственному желанию.
— И всегда рано утром, — добавил Хорст. — Послушай, Йоханнес. Несмотря ни на что, ты мне всегда по-своему нравился. До того, как отречься от рода людского, ты действовал из более-менее добрых побуждений. Тебе это будет раз плюнуть. «Палату физиологических уродств» я приберёг специально для тебя. О человеческом теле ты знаешь всё: когда оно работает, когда нет, и как в этом случае запустить его снова. В некотором смысле.
Хорст рассмеялся, и Кабал понял, что речь о Деннисе с Дензилом. Кабал едва не вспылил: проклятый опытный образец сразу же отправится в сливное отверстие, как только он сумеет создать что-то получше.
— Во всяком случае, тебе это интересно. Поверь мне, рассказывая о том, чем сам увлечён, можно увлечь и других. Это заразительно.
— Заразительно? — отозвался Кабал. Он нисколько в это не поверил. В юности его окружало слишком уж много зануд, которые были очарованы вещами по истине скучными. Своим энтузиазмом они ни в коей мере не «заражали».
По выражению сомнения на лице Хорста было ясно, что он не так уж и уверен в этом правиле, когда дело касалось его брата.
— Я набросаю тебе речь, — примирительным тоном сказал он.
— Кхм… Заходите, торопитесь. Приготовьтесь содрогнуться до самых внутренностей. Приготовьтесь стать свидетелями самых страшных шуток, которые мать-природа сыграла над человечеством. Приготовьтесь посетить «Палату физиологических уродств».
Кабал оторвался от записей и поднял голову. Его аудитория состояла ровно из одного зрителя — маленькой девочки, которая показывала ему язык, высунув его так сильно, что ей, наверное, было даже немного больно. Кабалу оставалось лишь надеяться. Он глубоко вздохнул и продолжил.
