Цели Тэда тоже не были ясны. Он на ярмарке, но не веселится. У него есть подружка, но они не друзья. Он с ней не гулял, скорее пас подобно злобной овчарке, следя как бы кто не покусился на его собственность. Он разрывался между желанием выставить её напоказ и страхом, что на неё действительно посмотрит какой-нибудь мужик. Если бы любопытный наблюдатель продолжил слежку чуть дольше, то непременно оказался бы нос к носу с Тэдом — тот был одет по-воскресному и неудачно подстрижен — который выпучив глаза и тяжело дыша, потребовал бы объяснить, чем это его девушка так заинтересовала любопытного наблюдателя.
Они бродили между киосками, он — преисполненный подозрений, она — не зная, чего опасаться — даже не догадываясь, что и вправду были объектами внимания любопытного наблюдателя.
За ними наблюдал Хорст Кабал, которого смогли бы увидеть лишь наиболее тонко чувствующие из кошек и самые подозрительные из собак. Способность быть незаметным для людей и животных — один из маленьких трюков, которым он научился, едва стал чуть мертвее остальных — наряду со скоростью, силой, и (если понадобится) гипнозом. Проницательным взглядом и чутким сердцем он, однако, обладал всегда. Хорст наблюдал и слушал их неестественный разговор — его безапелляционные заявления, её уклончивые ответы — и сделал выводы.
Он подождал, пока они не скрылись из виду, снова перетёк в видимое состояние, и молча стоял с выражением глубокой задумчивости на лице. Затем он растворился в воздухе — и снова вокруг никого.
Йоханнес Кабал как раз заканчивал свою первую смену в качестве зазывалы, когда его нашёл Хорст. Он выпрыгнул из ниоткуда прямо на глазах у нескольких посетителей, которые от неожиданности в едином порыве подскочили и вскрикнули.
— Это мой брат, — объяснил им Кабал. Он улыбнулся со всей теплотой игрушечной духовки.
— Весьма одарённый фокусник.
Он подождал пока поутихшая и не до конца убеждённая толпа рассосётся, и рассерженно повернулся к Хорсту.
— Ты что творишь? Ничего не стоит распугать этих овечек.
Хорст вручил ему бутылку, которую подобрал где-то по дороге сюда. Что примечательно, её содержимое выдержало такую быструю перевозку.
— Вот выпей, — сказал он, не обращая внимания на злость Кабала. — Тебе нужно сохранить голос для следующей смены.
Кабал с недовольством взял бутылку и хлебнул. За один миг раздражение на его лице сменилось испуганным отвращением. Он выплюнул жидкость в траву, как сделал бы человек, невнимательный при работе с пипеткой и концентрированной азотной кислотой. Кабал свирепо смотрел на Хорста, сняв очки и протирая слезящиеся глаза.
— Чистящее средство? Ты мне чистящее средство даёшь?
Хорст, сначала удивившись, теперь развеселился.
— Это шипучка, Йоханнес. Ты шипучку никогда не пил?
Кабал подозрительно посмотрел на брата, затем на бутылку.
— Люди это пьют?
— Да.
— Не в лечебных целях?
— Верно.
Кабал покачал головой, явно не поверив:
— C ума посходили.
Он осторожно поставил бутылку на землю, но продолжал следить за ней краем глаза, как будто боялся, что она сама заставит его себя выпить.
— Так чем ты занимался?
— Наблюдал.
Он замолчал, подождал, пока тишина не заставит брата буквально вскипеть от злости, и только тогда продолжил:
— Мне кажется, сегодня тебе может повезти.
На лице Кабала мелькнул проблеск надежды, который встревожил Хорста, но он быстро сменился подозрением.
— Я думал, ты не одобряешь.
— Не одобряю. Я лишь сказал, что сегодня тебе может повезти. Я не говорил, что сделаю для этого что-нибудь.
Кабал задумался.
— И…
Внезапно он остался один. Тяжело вздохнул. Злиться едва ли стоило: он понимал, ради этого Хорст и исчез таким образом. Йоханнес Кабал посмотрел на бутылку шипучки и решил, что тоже не прочь оказаться где-нибудь в другом месте. Если есть шанс, что сегодня ярмарка получит свою первую настоящую жертву, ему не терпелось это увидеть. При необходимости он сам приложит к этому руку. А учитывая, какая именно инстанция поручила ему на время управление ярмаркой, необходимость, наверное, существовала. Впрочем, сначала нужно найти кого-нибудь на замену.
— Ты! — он щёлкнул пальцами и повелительно на кого-то указал.
Проходивший мимо десятилетний мальчик в круглой шапочке, футболке в красную и белую полоску с бумажным пакетом свежего жареного арахиса вытаращился на Кабала. Он неуверенно ткнул себя в грудь:
— Я, сэр?
— Да, ты! Сюда. Подойди сюда. Поднимайся, вставай за трибуну. Хотя, наверное, нет — тебя отсюда никто не увидит. Сбоку встань. Снимай свою дурацкую шапочку. А вот эту дурацкую шапочку надевай. Вот так. Будешь рекламировать павильон, пока я не вернусь.
Кабал уходил, а мальчика в непомерно большой соломенной шляпе охватила паника.
— Как это делается? — крикнул мальчик ему вслед, но ответа не получил.
На самом деле, Кабал был столь же не уверен в том, что ему делать дальше. Несмотря на тщательные поиски, чего-то вроде инструкции по применению ярмарки не нашлось.
