Девушке стал надоедать «Потехе час», которая начала выдавать лимоны с жестокой регулярностью. Вскоре у неё стали заканчиваться монетки, и такой поворот удачи её расстроил. Она оставила автомат и пошла вдоль строя его собратьев. Она знала, что скоро уже надо будет идти обратно домой, и хотела получить на ночь ещё одну маленькую частичку удовольствия. Она увидела ряд автоматических вертепчиков и стала их по очереди рассматривать. Они все были кошмарными, с историями об убийствах, казнях, злых призраках и жестоком правосудии, — обо всём этом ей не хотелось знать. Она уже собиралась уйти, когда её взгляд упал на последний автомат в ряду. Было дело в названии или в поразительном сходстве куклы с ней, или вертепчика с её собственной спальней, никто из Кабалов не мог сказать, но он неотступно притягивал её.
Она остановилась у ящика и заглянула в него. Это было странно, будто во сне. Как будто кто-то взял её жизнь, воссоздал её в дереве, проволоке и краске и поместил сюда на всеобщее обозрение. На полосках бумаги, старых и пожелтевших несмотря на то, что в действительности им не было и десяти минут, приколотых к полу вертепчика, было написано соответственно «Несчастная мать» и «Неугомонный ребёнок». Глаза у неё стали влажными. Всё-таки она не одинока. Кто-то ещё страдал так же, как она, если эта история была рассказана здесь. Когда она полезла в карман за одной из немногих оставшихся монеток, поблизости ещё одни глаза стали влажными и тихо заплакали.
Она должна была узнать, она должна была увидеть, что стало с этим другим человеком. Вертепчик ведь назывался «Материнское избавление». Как? Как она нашла избавление? Ей, неизвестно почему, поскорее надо было это узнать. Она вставила монету в щель и разжала пальцы.
Вертепчик со стрёкотом ожил. Ручки ребёнка то поднимались, то опускались в механическом ритме, а его головка вращалась из стороны в сторону, — плача, чего-то требуя, не замолкая ни на секунду. Одновременно с ребёнком мама приставила ручки к ушам и затрясла головкой. Её нервы готовы были лопнуть. Не проходило и дня, чтобы она не думала о самоубийстве. Женщина прижалась лбом к холодному стеклу и закусила губу.
Послышался отчётливый щелчок, и пол совершил треть оборота против часовой стрелки, меняя сценки. Теперь мама стояла в ванной. Используя мойку как стол, она что-то мешала. Порошки и жидкости из стенного шкафчика. Странная вещь, но хотя самая большая бутылочка в её ручках и была не больше ногтя, надписи на ярлычках явственно читались. Ложечка того, щепотка этого — всё отправлялось в ступку и тщательно размешивалось. Закончив, малюсенькая механическая мама вылила раствор в детскую бутылочку. Смысл был предельно ясен. Когда она прочитала табличку с названием сценки: «Средство появляется», — её ни разу не смутила поразительная человечность движений куклы. Она сама жила внутри этой маленькой драмы. Она чуть не застонала в голос, когда
— щёлк! — сценка начала поворачиваться, меняясь на третью и последнюю. Это будет наказание, земное или небесное. Она повидала чересчур много этих автоматов, чтобы усомниться в том, что конец будет нравоучительным. Но… нет. Финальная сценка изображала кладбище. Мама стояла в трауре, и её лицо сияло, в то время как скорбящие опускали крошечный гробик в тёмную могилу. А под носовым платком у неё — неужели признак улыбки? Кукла смотрела из ящика прямо в её глаза, и в них она увидела своё лицо. Своё счастливое лицо. Неизбежная надпись на табличке, прикреплённой к удобно расположенной могиле, гласила: «Материнское избавление».
Машина сделала ещё один щелчок и вернулась к невыносимой первой сцене. Не успело жужжание остановиться, как она скормила ей ещё одну монету. На этот раз, когда появилась вторая сцена, её губы шевелились — она запоминала ингредиенты.
Полиция приехала за час до рассвета. Кабал был безукоризненно вежлив с ними, пока они суетились и задавали множество банальных вопросов. Куда меньше он был рад приезду Барроу.
— Я не знал, что вы работаете в местном участке, мистер Барроу, — подавляя зевок, сказал он.
— Вовсе нет. Я просто заинтересованная сторона, — ответил Барроу.
— В таком случае, — сказал Кабал сержанту, — думаю, я имею право попросить мистера Барроу покинуть нас.
— Нет, не имеете, — сказал сержант. — Бывший следственный инспектор Барроу здесь по моей просьбе, в этом деле он выступает в качестве консультанта.
— Бывший следственный инспектор, значит? — удивлённо произнёс Кабал. — А вы многогранная личность. Вы сказали «в этом деле». О каком деле речь?
— Произошло убийство. Крайне жестокое. Подозреваемая утверждает, что эта ярмарка имеет к нему отношение.
— Убийство? — с невинным удивлением в голосе спросил Кабал.
— Если быть точным, детоубийство — сказал Барроу. — Мать убила собственного ребёнка. Она утверждает, что в вашем зале есть автомат, содержащтй оецепт яда.
— Да что вы говорите! В самом деле?
— Хотите сказать, что знать не знали, что в вашем зале представлен такой автомат?
