— Что вы, и не подумал бы. Такого автомата у нас нет. Я просто удивлён, что кто-то сумел сочинить такую диковинную историю. И что кто-то в неё поверил.
Сержант возмутился.
— Мы должны проверять все зацепки, сэр.
— Конечно, конечно. Я прекрасно вас понимаю. Итак, чем ещё могу помочь? Даю слово, что на моей ярмарке нет автомата, подходящего под ваше описание. Я даже не слышал о таком.
— Она сделала очень сильный яд, сэр. Ребёнок умер в агонии.
— Ужасно.
— Судя по всему, она была уверена в том, что его невозможно выявить, — сказал Барроу. — Самая обыкновенная девушка. Думаю, по большей части она говорит правду.
— И в чём правда?
— Вчера вечером она приезжает на ярмарку. Той же ночью она готовит яд и применяет его по назначению. Не думаю, что она могла стать Лукрецией Борджиа за такой короткий срок без помощи профессионалов.
— На что вы намекаете?
Сержант кашлянул.
— Покажите нам зал, сэр. С вашего позволения мы бы хотели взглянуть на автоматы.
— Хорошо, но вы напрасно теряете время.
Кабал повёл трёх полицейских и Барроу в сторону зала. Он отпёр большой замок, на который была закрыта входная дверь, и отступил.
— Прошу вас.
Полицейские вошли и столпились у двери, а Кабал обошёл вокруг здания и открыл ставни.
Взгляд Барроу упал на место, где стояли вертепчики, и он отправился рассмотреть их поближе, полицейские — за ним. Кабал прислонился к стене, изображая безразличие. Барроу шёл вдоль ряда вертепчиков, между делом читая названия:
— «Дом Синей Бороды», «Колодец и маятник», «Двор Ивана Грозного», «Спальня с привидениями», «Тайбернское дерево» — Прямо Гран-Гиньоль, мистер Кабал, — сказал он неодобрительно.
— Людям нравится, — ответил Кабал, — мистер Барроу.
Барроу подошёл к концу ряда, к автомату, накрытому брезентом, на нём висела табличка.
— Не работает? В чём дело?
— Не знаю. Что-то сломалось. Я в этом не разбираюсь.
— Мы бы хотели взглянуть, сэр, если вы не против, — сказал сержант.
— Думаю, не стоит. Даю слово, что автомата, подходящего под ваше описание, нет. Разве этого не достаточно?
— Мы бы хотели посмотреть сами, сэр. Снимите, пожалуйста, брезент.
— Я и правда не думаю, что это хорошая идея.
— Может и так, сэр. Прошу прощения…
Сержант быстро развязал брезент и откинул его.
Автомат застрял на середине действа. На залитой лунным светом улице, по садовой дорожке возле дома за офицером полиции гнался чей-то разгневанный муж. В окне верхнего этажа изображала истошные крики женщина с неправдоподобно большой грудью. Примечательно, что форменные штаны болтались у офицера вокруг лодыжек. Машина называлась «Изменила с полисменом». Сержант покраснел. Маленький полицейский выглядел в точности как он сам, и сходство это не ушло от внимания его констеблей. Хуже того, женщина была очень похожа на миссис Бленхайм с Макстибл Стрит, муж которой часто работал в ночную смену.
— Что ж, думаю, на этом всё, — спешно сказал он, пытаясь снова накрыть автомат брезентом. Тот, как будто по собственной воле, продолжал спадать. — Мы пойдём, сэр. Спасибо за содействие. Вы были очень терпеливы.
— Не за что, сержант, — любезно сказал полицейскому Кабал, глядя, как тот уходит, подгоняя ухмыляющихся подчинённых.
Кабал посмотрел им вслед и поправил очки.
— Интересное место, эта ваша ярмарка, мистер Кабал, — сказал Барроу у него за спиной.
— Спасибо, мистер Барроу, — поворачиваясь, ответил Кабал.
— Это вовсе не комплимент. Просто комментарий: интересное место. Взять хотя бы этот зал.
— Вот как? — Кабал поднял брови. — Чем же он интересен?
— Автоматы эти. — Барроу указал на вертепчики. — Ужас и смерть без конца. Тут мы подходим к последней — той самой, в которой, по сведениям полиции, содержался рецепт яда — а там чистой воды комедия. Странно, вы не находите? Ни к месту.
— Люди такое любят, — ответил Кабал. — Так мне сказали. Этот автомат был добавлен позднее.
— Позднее так позднее. — Барроу пошёл к двери и задумчиво посмотрел на балаган. — Не нравится мне ваша ярмарка, мистер Кабал. Она внушает мне отвращение.
— Мы не можем гарантировать, что угодим всем.
— Я не это имел в виду. Ещё на службе, во время расследования меня, как и любого другого, посещали догадки. Иногда они были обоснованы, иногда нет. Но порой у меня возникало особое ощущение — самый что ни на есть мерзкий вкус во рту. Противный, ни с чем не сравнимый вкус. Сидел я однажды на допросе одного паренька, он проходил как возможный свидетель убийства. Заметьте, всего лишь свидетель. Уважаемый человек, который, возможно, видел нечто полезное.
— И вы ощутили этот ваш волшебный мерзкий вкус?
— На полную катушку. Он и оказался нашим убийцей. Но тогда он даже подозреваемым не был. Вот что важно. У меня не было причин его подозревать.
— Вы уверены, что взяли нужного человека, а не сфабриковали дело, потому что забыли почистить зубы тем утром?
— Не думаю, что даже самый рьяный любитель теорий полицейского заговора поверит, что мы подставили человека, закопав четыре тела у него за домом и разбив сверху сад камней.
