— Да, из-за девушки. Той, что с ребёнком. Что ты с ней сделал? Какой грязный трюк ты провернул?
— Я выполнил её желание. Вот и всё.
— И за это она продала свою душу.
— Нет. Не за это. Она продала душу, чтобы я забрал то желание назад. Она хотела, чтобы ребёнок умер, Хорст. Она не ангел.
Хорст покачал пальцем у Кабала перед лицом.
— Нет, вовсе она этого не хотела. С ума сойти, Йоханнес, да ей всего-то нужно было чуть-чуть помочь. Разве не понимаешь? Чуть-чуть помочь. Няня ей нужна была, а не план убийства.
— Мне. Плевать. Что. Ей. Было. Нужно, — сказал Кабал, чувствуя, что заводится. — Она была готова расписаться за то, что получила. Это самое главное.
— Это самое главное? Вовсе нет, ни в коем случае. Она — личность, живой человек, из плоти и крови. А не очередное имя на одном из твоих контрактов. Ты испортил ей жизнь, ты в курсе? Знание о том, что её ждёт, будет висеть над ней до самой смерти.
— Что-то я не припомню, чтобы ты такой шум поднимал из-за…
— Повнимательнее, Йоханнес! Разница в том, что она не совершила ничего плохого, пока её на это не подтолкнул ты. Ты! Вот наконец ты и стал тем, кем и должен был быть всё это время.
Шестое чувство Кабала запоздало начало трепыхаться. У него возникло едва уловимое ощущение, что кто-то его дурачит, дурачил весь последний год, и что от этого кого-то ощутимо несёт серой.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он.
— Какой же ты болван, — сказал Хорст. — В этом-то и заключался смысл всей этой затеи. Я полагал, ты давным-давно до этого додумался. Старому Бесу там внизу дела нет до кучки душ, которые он и так бы получил. Ему нужно было заставить забрать чью-нибудь душу тебя. Развратить её. Та история с Билли Батлером была разыграна для того, чтобы ты отчаялся, чтобы забыл, что где-то внутри, — голос Хорста надломился, — живёт хороший человек. Мой младший брат, Йоханнес. Теперь всё кончено. Ты больше не пытаешься одолеть дьявола. Ты делаешь за него работу. Ты мне больше не брат. Я не могу… не буду тебе больше помогать.
Хорст развернулся и пошёл прочь.
— Хорст? — сказал Кабал тихим, неверящим голосом.
Хорст справился с чувствами и уходил всё дальше.
— Ты нужен мне, Хорст. Один я не справлюсь. Я почти у цели. Хорст!
Его брат ничуть не сбавил шаг. Кабал и в лучшие времена не отличался особой сдержанностью, и сейчас он чувствовал, что готов взорваться. На этот раз, однако, всё происходило иначе. Было кое-что ещё: волна беспричинной жестокости поднялась по груди и нашла выражение на языке слабым привкусом аниса.
— Ты будешь помогать мне, Хорст, — сказал он, его голос окреп, — или останешься таким навсегда.
Хорст остановился. Некоторое время он неподвижно стоял, а затем повернулся.
— Что, — тихо произнёс он, — ты только что сказал?
«У тебя есть власть над ним», — сказал себе Кабал, хотя часть его засомневалась, не управляет ли кто-то другой его мыслями. — «Как он смеет так с тобой разговаривать?!»
— Я сказал, что ты будешь делать, что говорят, или останешься паразитом до конца времён.
Хорсту понадобилось некоторое время, чтобы обдумать эти слова. Он направился прямо на брата, пока они не стали нос к носу, и сказал:
— Да пошёл ты, Йоханнес!
Внезапно подул ветерок — это воздух устремился в ту часть пространства, которую до этого заполнял собой Хорст. Кабал, моргая, смотрел по сторонам. Он был один одинёшенек.
«Кому он вообще нужен?» — произнёс тихий голосок где-то внутри. — «Мозг операции — ты. Принимайся за дело. Осталась одна последняя душа. Хорст лишь тормозил тебя своими дурацкимии угрызениями совести. Теперь тебе ни к чему осторожничать и искать того, кто не прочь отдать душу. Теперь ты можешь сам найти подходящего кандидата и забрать её».
