Ионел молча кивнул и показал рукой, куда идти нужно. Буквально через несколько минут они прятались уже за другим плетнем, с видом на нужный дом. Однако появившиеся прямо следом за ними Санду с Исидором внутрь не пошли, вместо этого углубившись в сад.
— В погребе он их прячет, — сделал вывод Ионел.
— Так даже удобнее, — Кайлен хмыкнул. — Из погреба выход один и узкий.
Первым из погреба появился Исидор и замер на пороге, увидев силуэт Кайлена, темнеющий на фоне залитого лунным светом снега. Санду, держащий в руках большой завернутый в простыню сверток, выглянул из-за его плеча и испуганно вытаращил глаза.
— Крылья отдайте, — потребовал Кайлен. Санду попятился назад по лестнице.
— Санду, ты, чтоль, до двенадцатой ночи в погребе просидеть собрался? — спросил его Ионел, стоявший чуть поодаль облокотившись о яблоню. — Ну, еды там много, конечно, но тебя тетушка Зоица, боюсь, быстро погонит за то, что ты их объедаешь…
Кайлен весело усмехнулся и повторил свое требование:
— Выходи, положи крылья вот сюда, на снег — и ступай домой. Это очень просто. И совершенно безопасно.
— А чего опасно? — не удержался от вопроса Исидор.
— Лезть туда, где не понимаешь ничего, — немедля ответил Кайлен. — А еще — красть. Что крылья из леса, что ножи из кузницы. Очень вредно и опасно.
— Да я же… — начал было Санду, но осекся.
— Нож Горану можешь завтра вернуть, — разрешил ему Кайлен.
— А меня в тюрьму потом посадят?.. — жалобно спросил Санду.
— Если перед Гораном как следует извинишься и он согласится на тебя заявление не подавать — может, и не посадят.
На самом деле, разумеется, человеческая тюрьма Санду за кражу артефакта совершенно не грозила: если можно не объяснять в людском суде вещи, связанные с колдовством, все в Надзоре предпочтут не объяснять. И Фаркаш в числе первых, невзирая на то, что он — капитан полиции.
Зато Санду грозило разбирательство о непреднамеренном нарушении Пакта, с неопределенными результатами, на которые могло повлиять все что угодно, включая расположение духа Его Величества Правителя холмов Семиграда. Про остальных почти наверняка решат, что несколько деревенских парней и лесорубов, видевших в лесу «бабу с крыльями» — не великая проблема. В конце концов, стрыгоев и корриганов тоже многие видели и обошлись без подписания Пакта. А вот Санду вполне могли вменить сознательное применение подпактной магии, причем с нанесением значительного ущерба… И тогда тюрьма его все-таки ожидала. Только не у людей, а у эс ши.
Санду осторожно, боком, выполз из-за спины Исидора, медленно положил крылья на землю, а потом резко припустил прочь, будто за ним собаки гнались.
— Ты тоже в дом ступай, — велел Исидору Кайлен. — И спать ложись.
Упрашивать его не пришлось: он, хоть и не побежал, зашагал прочь торопливо и вскоре скрылся за углом.
— Ионел, иди сюда, — позвал Кайлен. — Посмотри, пока возможность есть… Потом, может, и не доведется больше.
Он осторожно развернул грубую ткань, и из-под нее разлилось тихое искрящееся белое сияние. Крылья вилы состояли не из перьев, а из плотно, одна к другой, сложенных тисовых веток совершенно невероятного светлого серебристо-серого оттенка. И светились.
— Матерь Божья… — ахнул Ионел.
— Красивые? — улыбнувшись, спросил Кайлен.
— Еще как! Я такой красоты и не видал никогда!
— Потому я тебе и показываю. — Он еще немного подождал, пока Ионел налюбуется, а потом принялся заворачивать крылья обратно. — У меня до завтра полежат. Вила, конечно, в деревню сегодня точно не войдет, но так все равно надежнее будет.
— Я бы это чудо и тронуть не решился… — проговорил впечатленный до глубины души Ионел.
— Вот поэтому ты и мой помощник. И ножи не воруешь.
Пресловутый коньяк Кайлен предусмотрительно привез с собой. Изрядно для этого собравшись с духом, потому что после вечера в холмах ему на алкоголь даже смотреть не хотелось. Но он прекрасно понимал, что если коньяк не взять, в деревне под праздники рано или поздно придется вместо него пить сливовицу, которую румельцы называли цуйкой. А про нее думать с похмелья было еще страшнее.
Так что от цуйки Кайлен благополучно избавил всех собравшихся: перед завтрашним днем много пить не собирался никто, поэтому она сегодня не грозила застолью даже в перспективе, для продолжения веселья, когда коньяк иссякнет. Сперва атмосфера за столом стояла и вовсе деловая: обсуждали завтрашние планы, во всех подробностях. Но как только эти разговоры закончились, застолье быстро переродилось в по-настоящему праздничное — чему, конечно, немного поспособствовали Кайлен и его эбед. Ему было очень нужно, чтобы этот ритуал удался не меньше Плугошорула. В итоге в общую атмосферу затянуло даже Фаркаша, на которого как на оборотня эбед не действовал.