Странно, что побывав на волшебном балу, я сразу и безоговорочно принял существование магии и других миров, как данность и не испытывал по этому поводу каких-либо метаний или сомнений. Они существуют, и точка. Не скажу, что при этом моя картина мира как-то сломалась или исказилась. Нет, она просто расширилась.
Дождавшись открытия кофейни, я позавтракал и отправился на практику. Вероятность того, что девушка находится именно в той больнице, где я сейчас работаю, невелика. Но это вполне возможно. Вот будет здорово, если это так и окажется!
Я находился в каком-то приподнятом настроении, словно в ожидании чуда. Мне казалось, что стоит найти Принцессу, как она чудесным образом исцелится. О способах этого исцеления я совершенно не думал, может, достаточно будет, как в сказке, простого поцелуя. А потом… Что будет потом, я тоже не представлял, но был уверен, что всё будет хорошо. Обязательно.
Увы, все мои сказочные мечтания разбились, как хрупкий хрусталь. В нашей больнице девушки не было. Я с трудом сдерживался, чтобы не бросить всё и не кинуться объезжать остальные клиники. Но в конце рабочего дня мне позвонил однокурсник. Он её нашёл. Вот только… Всё было плохо, очень плохо…
Принцессу звали Лера. Валерия Смирнова, 18 лет. «Хорошее имя, сильное», — подумал я. — «Это точно лучше, чем Настенька.» На этом хорошие новости заканчивались. Дела у Леры были плохи. У неё черепно-мозговая травма, перелом позвоночника в двух местах. С момента аварии она находилась в глубокой коме, на искусственной вентиляции лёгких, реакции организма на раздражители полностью отсутствовали. Прогноз неблагоприятный. Врачи считают, что она проживет не больше недели. О полном выздоровлении речи не идёт. Даже если девушка каким-то чудом очнется, она останется обездвижена до конца жизни. Сохранение когнитивных функций тоже под большим вопросом.
Поблагодарив товарища, я вышел из клиники и сел в машину. Я был убит. Буквально уничтожен. Как так, ведь ещё сегодня вечером мы разговаривали с ней, шутили, смеялись? Почему она не сказала, что всё настолько плохо? Впрочем, если она не приходила в себя, то просто не знала об этом. В этом мире она просто спит. Очень-очень крепко спит. И вряд ли здесь поможет чей-либо поцелуй.
Я понимал, что это глупо, но мне надо было её увидеть. Прикоснуться. Подержать за руку. Снова набрал своего сокурсника и спросил, сможет ли тот провести меня в реанимацию к Лере. Конечно, нет. В эту святая святых любой больницы не пускают кого попало. И всё же… Что я могу сделать? Предложить деньги? Это вполне может сработать, вот только сумма нужна большая. У меня же деньги, обычно, не задерживались. Они всегда были в наличии, но никаких накоплений не имелось. Мне нужна помощь. И есть только один человек, к которому я могу обратиться с подобной проблемой, не боясь нарваться на нравоучения или осуждение.
— Привет, брат. Занят сейчас?
— Даня? Что-то случилось? Я только от офиса отъехал, собираюсь домой.
— Надо поговорить. Срочно. И очень важно.
— Тогда приезжай к нам?
Я очень люблю бывать у брата, мне нравится его жена Марина и маленькая дочурка. Но сейчас я просто не смог бы с ними общаться…
— Нет, давай лучше в кафе где-нибудь.
— Ок, тогда в «4 сезона», там неплохо.
— Буду через 15 минут!
Так уж получилось, что самым лучшим другом для меня всегда был именно брат. Андрей. И то, что он был на пять лет старше, совершенно этому не мешало. В детстве, вместо того, чтобы проводить время со сверстниками, я таскался за братом и его друзьями. С ними было намного интереснее! Андрей увлекался рок-музыкой и часто брал меня с собой на концерты. А ещё он всегда разговаривал со мной, как с равным. Не поучительным тоном, как отец, не с чрезмерной заботой, как мама. Он всегда пытался выяснить причину того или иного моего проступка, и либо объяснял, в чём я не прав, причем так объяснял, что я с ним полностью соглашался, либо вставал на мою сторону и несколько раз даже помогал в урегулировании школьных конфликтов. И очень надеюсь, что и сейчас брат даст мне совет, как поступить.
— Ну, что у тебя опять стряслось? Надеюсь, в этот раз твоя проблема связана с красивой девушкой. Что, угадал? Видел бы ты себя сейчас, братец! Нечего смущаться, давно пора!
— Всё совсем не так! И вообще… Всё плохо… Она в коме. В реанимации. Меня к ней не пускают.
— Тут всё правильно. Ты пока не родственник. Но если кто-то из родственников тебя проведёт…
— Она сирота. У неё нет родственников. Совсем.
— Это хуже. Может, не стоит рваться в реанимацию? Вот переведут её в обычную палату, и тогда…
— Этого может просто не случиться! Она… Она умирает, Андрей!. А я не могу её даже увидеть!
— Всё настолько плохо?
— Ещё хуже!
— Как же ты так?
— Андрей!
— Надо думать! В этой больнице кто-то из ваших проходит практику?
— Да, но их тоже туда не пускают.
— Но возможность найти можно, было бы желание. Тебе надо перевестись туда. А дальше искать подход к персоналу, работающему в реанимации. Думаю, история о большой и светлой любви вполне прокатит, медсёстры обычно очень романтичные особы.