Когда суда стали неспешно причаливать к выложенной булыжником и оканчивающейся деревянным помостом пристани, выскочившие на сушу швартовщики обратили внимание на спешившегося конника, что следил за ними при свете факела. Стоило Лундвару сойти с мостков, как на его глазах вспорхнувший шахин слетел на руку неизвестного в длинном плаще отточенным и привычным движением. Не глядя, жрец толкнул локтем Гундреда, рука махнула в сторону тёмных фигур всадника и его лошади. Приказав нескольким воинам встать в конвой, ярл с советником подошли к незнакомцу, который обличал в себе смуглолицего бородатого мавра в сапогах с подвёрнутыми носами, белой чалме и мешковатой тёмной накидке, закрывшей всё тело, кроме подставленной соколу руки в пёстром широком рукаве и другой, поднявшей факел. Наброшенный на голову капюшон имеет вверху заострённый край. Дымчато-серый скакун с чёрной гривой лёгок и невысок, шея по-лебединому выгнута, вторя грациозным изгибам всего тела.
— Полагаю, мои северные друзья из Компостелы? — подал высокий голос с сильным акцентом араб. — Ас-саляму алейкум славному ярлу и его людям!
Гундред воодушевлённо переглянулся с побратимами, которые также посмеялись над пришельцем с востока.
— Так-так, сдаётся, чутьё меня не обмануло, — ответствовал ярл на латыни. — С кем имею честь?
Сарацин пересадил шахина на плечо, чтобы низко поклониться, коснувшись груди почти чёрной рукой.
— Малик аль-Сафар ибн Махди к вашим услугам. Я покорный раб светлейшего царя времени — кордовского халифа Аль-Хакама ибн Абд ар-Рахмана.
Гундред недоумённо покосился на Лундвара, который своим серьёзным видом выражал хоть какое-то понимание дела.
— Стало быть, мы обязаны помощью Кордовскому халифату, владыкам большей части Испании? — перевёл жрец мудрёные слова араба. — А Аль-Хакам Второй, как мне известно, принадлежит к благородной династии Омейядов, зародившейся в Дамаске, но полностью уничтоженной больше двух веков назад. Кроме кордовской ветви, разумеется.
— Приятно и почётно беседовать со столь образованными людьми! — всплеснул рукой обрадованный Малик. — Указом наместника Святого Мухаммеда я служил послом при дворе Рамиро, короля Леона. Так я и выведал все планы его величества, примчавшись в Понтеведру, как только он затеял поход. Ну, точнее, его регенты. Видите ли, я большой знаток переговоров и за время мира между Кордовой и Леоном успел завоевать доверие последнего.
— Предположим, — ярл почесал в рыжей бороде, сверкая перстнями. — А нам-то зачем помогать?
— Светлейший халиф считает, что датский конунг — выгодный союзник против Галисии и Астурии. Между нашими державами может быть налажена торговля, найм новых войск, наконец, дипломатия с обоюдным обменом знаниями, изобретениями, культурой… — сарацин позволил птице пересесть на спину лошади, чтобы, перехватив поводья, направиться к портовым воротам города. — Предлагаю ярлу и его уставшим с дороги воинам расположиться на ночлег в просторной вилле и её окрестностях. А поутру вы могли бы обдумать не столь дальнее странствие в сказочную Кордову.
Вслед за бывшим послом викинги под покровом сумерек беспрепятственно прошли в Понтеведру, сохранившую остатки роскоши от прошлых поселенцев. Не превосходя размерами большую деревню, городские улицы и подступы к домам ровно вымощены тем же камнем, что использовался для кладки стен. На раздольных площадях можно встретить разрушенные временем фонтаны, перекинутые через каналы каменные мосты, ряды высоких колонн. Галисийцы при виде норманнов не поднимали гвалт, но живо прятали детей по домам, запирая двери на крепкие засовы. Когда Малик привёл Гундреда к той самой римской вилле, месяц и его светила вошли в своё полное владычество:
— По легенде первый камень на этой изобильной земле заложил Теукр, снискавший геройскую славу в Троянской войне. Город на месте, где бурная река Лерес впадает в волны залива, назван буквально старым мостом — «понте ведра».
Северяне могли лишь подивиться красоте богатой античной постройки, ведь подобные свидетельства старины почти никому из войска видеть не доводилось. Фасад из безупречно обтёсанных каменных плит имеет несколько больших окон и арочный вход, к которому ведут ступени. Двускатную черепичную крышу и массивные лестничные парапеты уставили на диво живыми статуями людей. Внутри виднеется двор с колоннами и бассейном, уложенный мозаикой. На подступе к вилле высажены оливковые деревья, образующие широкую аллею. У входа в настенных держателях зажжены факелы, и жёлтые огни ярко освещают внутренний двор.
