— Да кто ты такой, чтобы так говорить о брате и распоряжаться им, как вещью. — прорычал Бриан прямо в ухо за копной русых кудрей. От близости ненавистного Бреса по телу хлынул жар, заливший лицо густым румянцем. — Так ты боишься на меня руку поднять… или просто слабак?
Земля ушла из-под ног Бреса, поменявшись с небом местами, пока спина с треском не впечаталась в столешницу, сметая посуду и письменные принадлежности прочь. Оба разведчика с охом вскочили на ноги, стулья под ними опрокинулись. Когда туман от удара в затылок рассеялся, рыжеволосая голова возникла перед самыми глазами, напыщенная от собственного превосходства. Детские кулаки схватились за грудки, подминая противника под себя.
— Как ты спас мою семью, если дать сдачи не можешь? Ну, докажи, что я не прав! Давай подерёмся, как мужики!
Ещё раз пришибленный о стол Брес залился звонким смехом, будто втянутый в невинную игру, а не в кулачную разборку. Таким Бриан видел молодца в первый раз.
— Опять ты его цепляешь, дурак! — прогремел за спиной голос Блатнайт, и воспитанника как вихрем отбросило от осклабившегося соперника. Держа подростка за шкирку, воительница потрясла им на весу, словно котёнком. — Ты, что ли, неровно дышишь к Бресу?
Оробевшие вяще прежнего солдаты наконец выдохнули, выплеснув напряжение громким протяжным смехом.
— Это он неровно дышит к брату! — танист вырвался из стальных рук высокой, как дозорная башня, няньки. — Вечно трётся возле него!
— Беспочвенная ревность сопливого ребёнка, — брезгливо отчеканила Блатнайт.
— Знаешь что, парень, — посерьёзневший Брес не глядя отмахнулся от открывшей рот женщины, чарующие зелёные глаза заглянули танисту в самую душу. — Твой старший брат болен. Он не проявляет чувств: ни любви, ни привязанности, ни благодарности. Быть рядом с ним значит всегда говорить через стену равнодушия. Ни Блатнайт, ни Бе Бинн, ни даже ты не можешь вынести этого, а я — могу. Поэтому я забочусь о нём, выслушиваю, учу хоть как-то жить среди людей с самого его детства! Ведь ты меня даже не слышишь…
— Я не поверю такому как ты, — глухо произнёс Бриан.
Брес без страха оторвался от стола, шагнув к еле сдерживающемуся юнцу.
— Какому?
Он хорошо знал, о чём говорит сын Кеннетига. Покойный риаг Северных Десси сказал бы о советнике Махуна в тех же выражениях. Грубые гэльские мужи презирали разодетых ухоженных красавцев, от которых не разило за милю, а Брес был совершенен. Где бы он не находился, одни непременно таращили очарованные глаза, а другие набожно открещивались от демона-совратителя с внешностью ангела. И первых, и вторых Брес всегда держал за идиотов.
— Вот что. С рассветом я отправляюсь в Лимерик, — деловито сложил руки танист. — Забираю с собой ополченцев и хобеларов, остальных доберу по пути. В лонфурте придётся задержаться, пока не найду корабли. Потом плывём на Скаттери и убиваем Ивара. Вам с Махуном всего-то надо держать осаду — это просто, справитесь как-нибудь.
— Так. Я еду с вами. — Блатнайт взялась за длинную рукоять меча, мысленно бросаясь в пыл сражения. — Прости, Брес, при другом раскладе осталась бы тут, но конунг сдохнет только от моей руки.
— Чёрта с два! — воскликнул Бриан, обменявшись с нянькой коварными улыбками.
Из всех, кто скрывался под покровом шатра от непогоды и беспроглядной вьюжной ночи, один только Брес остался суров и непреклонен, как чернеющая под свинцовыми тучами скала Кэшел. В необходимость осады он не верил ни на толику, и подвернись удобный случай, охотно переждал бы зиму у очага в Сеан Корад.
Как и задумывал юный танист, на своём пути в разорённый Лимерик всадники останавливались в каждом крупном поселении, прибавляя к своим отрядам новых и новых рекрутов. Когда поднималась буря, и вокруг всё застилало пеленой снега, воинам приходилось откладывать дорогу и терпеливо жечь костры в подвернувшихся амбарах и промозглых крестьянских хижинах, развлекая друг друга застольными байками. Наконец, спустя бесконечную череду дней, небо немного прояснилось, став молочно-белым, как земля под ним, и холодные лучи тусклого солнца озарили на виднокрае забранную льдом гавань Шаннона. Узкий рукав, простирающийся от истока до остманского лонфурта и чуть дальше, покрыла прочная корка, по которой не страшно ступать, но к западу, знал Бриан, берега расходятся всё дальше, и в самом широком месте, почти у низовья, лежит остров Скаттери.
Осмотрев верфь, оставленную данами впопыхах, спутники увидели там два добротных снеккара без палуб и мачт. В городе повезло найти подмастерьев местных корабельщиков, которых взяли в оборот, расплатившись не звонкой монетой, а словом таниста впредь обеспечить людям защиту и работу в Киллало. Когда в доке резво застучали молотки, засвистели пилы, а от жара кузни с крыши покатился талый снег, Бриан с лёгким сердцем оставил Лимерик, примкнув к разведывательному отряду Блатнайт в землях Десси.
