Лундвар отшатнулся назад, подрываясь с кресла. Оправился и Гундред, а его подружки и вовсе с визгом разбежались в стороны. К подиуму, на котором возвышается епископский трон и длинный низкий стол для подачи угощений, приблизился ужасный на вид молодой мужчина в лёгком доспехе и длинном плаще, как у всех рядовых викингов. С ног до головы его будто облили кровью. Она запеклась на коротких взъерошенных волосах, лице и руках, оставив сверкающе-белыми лишь выпученные безумные глаза. За норманном гуськом шли другие люди, а в руке покоилась длинная коса. Занеся грязный от земли сапог на ступень подиума, муж рванул на себя зажатую в другой руке верёвку. С охом к ярлу и жрецу живо заковыляли три привязанные друг за другом женщины, такие же окровавленные и истасканные, с бороздами слёз на щеках.
— С-сынок… это ты, что ли? — разумом Лундвар не понимал, что за чудовище перед ним, но внутренний голос намекающе зашептал, лишь завидев жуткий лик молодца.
Умытое кровью серповидное лезвие взлетело к главарю и его советнику, но не успел Гундред нащупать двупалой ладонью рукоять топора у трона, как коса застыла прямо перед ним. С края древка, роняя крупные багровые капли на пол, свисали деревянные и кованые нательные крестики, нанизанные на шнурках и цепочках. Пересчитать их одним взглядом ярл бы не смог.
— Доказа-ательство! — прокричал воитель, хотя голос его ничто особо не заглушало.
Нарушив затянувшееся молчание, Лундвар опустил руку на плечо покровителю:
— Токи. Его имя.
— Отважный Токи, твой ярл… — Гундред выпрямился в кресле, мигом протрезвев от увиденного. — Шельма, да убери ты это с глаз долой! Лундвар, что у вас творится, пронеси вас сивый йутул через три кургана в Ётунхейм!
Ни минуты не внимая своему главнокомандующему, ратник удалился, прихватив с собой косу, но оставив связанных пленниц, ведь последним его интересом были громадные бочки вина где-то в тихом и безлюдном погребе, как ни одна мягкая постель пригодном для сна.
Пир Гундреда завершился с первыми утренними лучами, когда подожжённые дома в городе догорели, исходя столбами дыма над срединными улицами Компостелы, а Лундвар успел поднять с постели слуг, приказав готовить драккары к отплытию и нагружать их снедью, рабами да ценными трофеями. Ближе к полудню проспавшийся ярл вышел из роскошных покоев Сиснанда, где разделил неохватное ложе с двумя вчерашними девицами, и велел разыскать Тордис, а за одно и всему войску подтянуться к замку для пересчёта и дальнейших указаний. С террасы перед резиденцией главнокомандующий предупредил воинов о скором отплытии, как только все приготовления будут завершены, и посланные Лундваром конные разведчики вернутся с новостями. Несколько судов с тяжело раненными солдатами ярл решил отправить в Норвегию, передав конунгу щедрую долю наживы. Когда часть пехоты отправили патрулировать сухопутные подходы к городу, а другая рассредоточилась в порту, с Гундредом у замка остались некоторые дружинники и четверо берсерков. Нечёсаная и припухшая после бурной ночи Тордис подбежала к окружённому группкой приближённых отцу.
— Пап, сколько времени у нас есть до отбытия? — как всегда громко обратилась ярлица, приковав к себе строгие взгляды мужчин. — Мы ведь можем дождаться завтра или хоть до вечера повременить?
— Тордис? — Гундред важно сомкнул руки на груди. — Помнится, ты ослушалась моей просьбы быть вчера на пиру и шлёндрала где-то до утра. Считаешь, ты в том положении, чтоб требовать чего-то?
— Мне нездоровилось, — воительница подбоченилась, ответно разглядывая зазнавшихся берсерков.
— А на вид здоровей быка будешь, — дева обратила очи к расплывшемуся в ухмылке Корриану, что попадался ей на глаза в походе от силы пару раз и был знаком не больше остальных.
— Вам-мужикам не понять, — съязвила Тордис в ответ.
— Так у тебя регулы, что ли? — засмеялся Гундред, подняв гвалт у побратимов. — И из-за одной дуры нам околачиваться на вражьих берегах, пока король не пригонит свою рать? Ежели не можешь следовать приказам и держать меч, как другие викинги, то и не зови себя богатыршей, а ступай замуж да рожай, как прочее бабьё.
Вновь взгляды воинов свысока наполнились снисходительной насмешкой, а Корриан воспользовался случаем, чтобы лично возвыситься над неумёхой:
— Эй, мужики! Не вините нашу подругу, ведь непросто на одном борту с десятками вояк проплыть несколько дней к ряду, да к тому же с течкой.
Не дожидаясь нового шквала смеха, Тордис смачно плюнула прямо в харю болтливому троллю. Трое берсерков еле успели удержать Корриана, который бросился с кулаками на дочь ярла. Под защитой Гундреда девушка шустро укрылась в городе от глаз враждебно настроенных берсерков, а к вечеру, найдя приятеля Эсберна, без спросу вернулась к поискам келпи.
