Рука командира крепко перехватила древко топора, тело само двинулось ко входу в амбар, но какой-то горожанин рванул навстречу с занесённой над головой косой для жатвы пшеницы. Тут мужик рухнул вперёд, проехавшись по земле, лезвие зазвенело о булыжники, а впереди показался взлохмаченный викинг с окроплённой кровью секирой. Капитан круто запустил свой топор в воздух, повалив на землю ещё одного храбреца с вилами. Длинное остриё косы заскрежетало о камень, ладони, привычные к осенним работам на полях, удобно перехватили длинную рукоять.
— задорно пропел хор в голове.
Не слыша собственного голоса, капитан на латинском заорал галисийцам:
— Женщины, если хотите жить, выходите!
Не сразу обречённые горожанки согласились вырваться из объятий мужчин, но одна за одной они стали хватать на руки детей и выбегать из амбара на встречу неизвестности. За их спинами нормандцы раскидали под стены охапки найденной соломы.
— разрывался хор.
— Детей в сторону, — приказал командующий.
Женщины обомлели, матери ещё сильнее вцепились в своих драгоценных чад: умирать, так вместе. Воин перехватил косу так, чтобы лезвие оказалось высоко за спиной. Хористы запели с внушающей ужас торжественностью, теперь уже не разбирая слов. Визжащие звуки вихрем пронзали пространство, взмывая к немыслимо высоким нотам. Орган призывно гремел.
— Ворота на запор, поджечь амбар! — скомандовал мужчина на северном наречии. — Жён с детьми разделить! — коса вспорола воздух с широким замахом. — Я… хочу… пировать!!!
Упёршись руками в парапет колокольни, Лундвар следил за тем, как огонь перекидывается с сена на деревянные стены запертого амбара. В вечерней мгле войско Гундреда было легко отследить по дальним воплям горожан и оставляемому за спиной пожарищу. Очень скоро и камышовая крыша складского помещения занялась огнём, вознёсшимся к небу, подобно языку горящей свечи. Перед амбаром кто-то устроил настоящее кровавое представление, разбрасывая вокруг себя раненных. Другие воители оттаскивали за юбки и волосы пронзительно кричащих женщин.
Перейдя на другую сторону балкона, жрец увидел горстку выпачканных кровью пехотинцев у резиденции епископа. Лундвар посмеялся тому, как быстро и точно подчинённые выполнили его приказ. Осталось лишь спуститься, чтобы проверить их доказательства. Шахин на плече подручного Гундреда снялся с места, чтобы погнаться за голубем, которые облюбовали крышу колокольни. В костлявых руках развернулась маленькая, но длинная записка, выведенная безупречным почерком с завитками, присущими скорее южным народам. Тревожное сообщение следовало бы проверить, но всё же лучше осведомить ярла как можно скорее.
Вернувшись в зал, где пировали викинги, служитель асов застал изрядно захмелевшего краснолицего ярла весело хлопающим в ладоши: с изувеченной руки даже снята булатная перчатка. Но далеко драгоценную часть доспеха не умыкнули: её нацепила одна из девиц, что вместе с подругой отплясывала перед господином. Лундвар приказал челяди и музыкантам убраться подальше к прочим воякам, а сам присел на широкий кресельный подлокотник, наклонившись к самому уху Гундреда.
— Важная весть прилетела, откуда не ждали.
Гундред принял бараний рог, переливающийся красным вином, рука высоко отсалютовала, окатив мантию жреца.
— вдохновенно изрёк предводитель нормандцев, водя рукой в воздухе.
— Шпион из престольного Леона, видимо, приближённый к королю, передал нам записку с посыльным соколом. И порода птицы, надо сказать, навевает на… — перебил Лундвар, но Гундред, слушая одним ухом, вторым с усердием внимал хохоту голых девиц.
— Брат, напейся и хоть на день отойди от своей беготни!
— Это дело не ждёт! — рука жреца по-звериному вцепилась в спинку кресла, и он затараторил хрипящим голосом, довлея над своим благодетелем. — Король Рамиро уже приказал вассалам подтянуться к столице, и из Леона в нашу сторону двинулись изрядно обученные и подготовленные войска. Нам бы немедля сесть на драккары и уходить подобру-поздорову.
