Почему реформа получила название конфискационной? Обмен по вкладам предусматривал такой порядок. До 3-х тысяч рублей меняли один к одному, с учётом деноминации. Если у человека на вкладе находилось три тысячи рублей, то он получал триста рублей. То же самое с наличными деньгами, которые люди хранили дома. По вкладам от 3-х до 10-ти тысяч рублей производилось сокращение на треть суммы. От 10-ти тысяч и выше сокращение составляло половину суммы. Такая конфискация не моё решение, а предложение товарищей по партии. Я не возражал. Но с моей подачи обязательно проводилась проверка на законность доходов, особенно это касалось военных, которые получали премии за выполнение своего долга на фронте. Такой категории граждан сокращение ограничивалось тридцатью процентами. Если граждане не могли подтвердить свои доходы, соответственно применялись действия дознавателей, а если потребуется, то следственные действия органов МВД. Таким образом удалось выявить преступные группы, которые работали в блокадном Ленинграде, обменивая корку хлеба на золото или рубли по фантастическим ценам. С такими спекулянтами или преступниками разбирались очень серьёзно. И те и другие попадали под статью Уголовного кодекса. Но одно дело спекуляция и совсем другое открытый бандитизм. Только по Ленинграду под расстрельную статью попали почти сто человек. Но имелись и другие города, в том числе города в оккупации. Те же колхозники в годы войны обменивали продукты на вещи или золотые украшения по грабительским ценам. Выявить всех спекулянтов, конечно, утопия, но проредить ряды нечестных граждан получилось. Льготные условия переоценки накоплений установили для держателей облигаций государственных займов. Например, облигации массовых займов обменивались на облигации нового займа в соотношении три к одному, облигации свободно реализуемого займа 1938-го года — в соотношении пять к одному, облигации государственного займа 1947-го года переоценке не подлежали. Грабёж вкладов в государственном масштабе всё же произошёл. Тем не менее выявили просто огромное количество спекулянтов. При этом меры применялись разного характера. Если спекулянт добровольно сдавал государству нажитое отсутствием мук совести, то получал снисхождение следственных органов. Например, ограничивались условным сроком в судебном разбирательстве. По итоговым оценкам экономистов от реформы денежная масса уменьшилась в три раза. Что интересно, в «сети», расставленные спецслужбами, угодили партийные работники, работники складов и торговли. Вновь возникла волна уголовных дел. Наверняка потомки в будущем эти действия назовут репрессиями кровожадного Сталина. Попался и Берия. Заинтересовали службу, которая осуществляла контроль по сберкассам, граждане, которые после проверки оказались помощниками Лаврентия Павловича. Сумма, которую мне озвучили превышала сорок тысяч рублей. Я не мог не отреагировать на такое действие. Но повторюсь, Берия мне был нужен, так как выполнял роль эффективного буксира в атомной и ракетной программах. Я вызвал его к себе, усадил за стол, в своём кабинете, а сам за его спиной прохаживался минут десять. Такой приём психологической обработки применял Сталин до моего попадания в его тело. Надо сказать, что действовало безотказно, я сам в этом убедился. Клиент нервничал, не понимая зачем его вызывал Вождь. А Вождь тем временем маячил за спиной с хмурым видом. Вот и Берия сидел и потел, пытаясь ворочать головой, сопровождая меня взглядом. Думаю очень неудобно себя чувствовал. Выждав нужную паузу, я подумал, что клиент созрел. Взял отчёты и положил перед бывшим грозным наркомом, сам сел напротив и уставился в глаза собеседнику. Берия прочитал отчёты, поднял на меня взгляд, лицо его было бледнее снега.
— Лаврентий, из этого кабинета для тебя есть два способа выйти. Первый, ты берёшь лист бумаги и откровенно пишешь объяснение по поводу прочитанных тобой отчётов. Добавлю, ты мне нужен, я ценю твои способности руководителя. Твои откровения лягут в мой сейф, и мы вместе примем правильное решение. Второй способ, ты юлишь и придумываешь небылицы. В этом случае ты теряешь моё доверие, а я верю в то, что незаменимых людей не бывает, — сделав предложение Берия, я сел на своё место.
