Вызвал Поскрёбышева и попросил его принести чаю и печенья. Принесли стакан чая и для Лаврентия Павловича. Сам же я, попивая чай, наблюдал за бывшим грозным наркомом. А ведь его имя приводило в дрожь почти всех в СССР, естественно кроме Сталина. Берия был умным человеком, умел принимать быстрые решения. Через минуту он начал писать. Закончил свои откровения Лаврентий Павлович через сорок минут. Я взял его объяснительную и прочитал. Ничего особо криминального не увидел. Как нарком Берия получал очень хорошую заработную плату, так что вполне мог скопить свои средства. В то, в чём обвиняли Лаврентия Берия в другой истории, где я был Павлом Обуховым, я откровенно не верил. Да, случались перегибы в действиях грозного наркома. Да, ставил он своих людей на ключевые посты. Но кто бы не стал делать так же? А обвинения в изнасиловании больше семи сотен женщин вообще бред. Он что маньяк-насильник? Ну волочился за чьими-то жёнами, даже имел их, пользуясь безотказностью в связи со своим положение. Бабник. А за такое не судят.
— Твоё решение, Лаврентий? — я вопросительно посмотрел на Берия.
— Прости, Коба, смалодушничал. Могу отдать все средства в пользу государства, совсем не жалко, — хрипло произнёс Берия.
— Не надо ненужных жертв. Просто проведи обмен, как положено. Лаврентий, не стоит играть с моим доверием. В следующий раз не прощу, иди работай.
Берия не смог сдержать вздох облегчения. А я в очередной раз подумал, что репутация это наше всё. Сталин был именно тот человек, который мог держать «в узде»[62] всю страну.
