– «Мурзик, нам придется расстаться на некоторое время. Ситуация сложилась так, что надо уйти в тину. Квартира записана на тебя, живи спокойно. Все нужные документы – в верхнем ящике письменного стола в кабинете. В спальне тайник, инструкция, как его найти и открыть, прилагается. Денег хватит надолго, я спокоен. У тебя есть жилье в столице, диплом о высшем образовании, кандидатская степень, частные ученики. Ты не пропадешь. Жди меня, и я вернусь, только очень жди [4]. Но есть просьба. Моя жена по паспорту только что умерла, и моя дочь, двухлетняя Алевтина, осталась одна. Ребенка отправят в детдом. Ты знаешь, какие там порядки. Возьми ее себе, очень прошу. Ее метрика лежит там же, где деньги. Не удивляйся, в документе она записана как Алевтина Николаевна Воробьева. Я поменял ей отчество и дал твою фамилию. Это моя единственная просьба, не проигнорируй ее. Адрес: село Макарьево, улица Партизанская, дом 5, Ирина Владимировна Нечаева. Она предупреждена о твоем приезде. Не сомневаюсь, что прямо сразу помчишься за ребенком».
Я отложила телефон.
– И женщина взяла ребенка? – уточнил Сеня.
– Да, – кивнула я. – Сначала все, вроде, было хорошо. Клавдия наняла няню, заботилась о девочке, полюбила ее. А та оказалась проблемной, с ранних лет одни неприятности доставляла. Алевтина безобразничала, врала, воровала у матери деньги, не желала учиться – весь набор. Потом, в тринадцать лет, связалась с дурной компанией. Мать наняла частного сыщика, тот нашел подростка в каком-то притоне. Слава богу, после этой истории школьница образумилась, окончила школу, сейчас работает, преподает домоводство, учит шить, вязать и готовить. Еще Клавдия рассказала, что Аля порвала все связи с ней, когда получила школьный аттестат, ушла из роскошной квартиры. Где она живет, Клавдия понятия не имеет. Дочь с ней не дружила, но деньги всегда брала охотно. Клава не один год содержала молодую женщину, но потом ей в голову пришла мысль: с какой стати она это делает? Алевтина отказалась дать Клавдии свой номер телефона, держит в секрете место работы и адрес проживания. Приемная мать о ней вообще ничего не знает. Так почему старшая Воробьева должна ехать каждый раз в почтовое отделение, адрес которого присылает эсэмэской воспитанница, и оставлять там в абонентском ящике конверт? Что за ерунда такая? Кому деньги нужны, а? Алевтине? Вот пусть тогда она сама за ними является туда, где удобно Клаве их оставлять… Леонид исчез, больше он в жизни старшей Воробьевой никогда не появлялся. Где мужчина, что с ним, с кем он, живет в России или удрал в другую страну? И вообще, Леонид жив? Или умер? Вопросов много, ответов нет. Но любовник сделал много хорошего Клаве, благодаря ему логопед сейчас живет припеваючи. Но и женщина выполнила его просьбу – вырастила девочку, дала ей образование. И что в ответ получила? Воробьевой тащить на своей шее Алю до конца жизни? Да никогда! И Клавдия вложила в очередной конверт с деньгами записку: «Это последняя материальная помощь. Больше не дам ни копейки». И все! Клавдия спокойно вздохнула – наконец-то она избавилась от докуки.
Я посмотрела на Дегтярева.
– Когда беседовала с Воробьевой, я пожалела ее. Да, у женщины нет материальных проблем, но она одна! Плохо жить, когда рядом нет близкого человека. Но сейчас, когда я все пересказала, сама прослушала вместе с вами запись, поняла, что да, ситуация похожа на сценарий для сериала.
Полковник кивнул.
– Вот-вот!
Тут в офис вбежала Нина с воплем:
– Помогите!
Со двора донесся громкий лай всех собак.
– Спокойно! – скомандовал Сеня. – Все идем в большой дом, а по дороге Нина объяснит, что произошло!
– Он Гарику башку откусил! – зачастила помощница по хозяйству и добавила: – Тот теперь ногами дергает!
Я была готова услышать что угодно, но слова про подкидыша, который лишился головы, но при этом двигает нижними конечностями, меня огорошили.
– А-а-а, – протянул Сеня. – Интересное приключение. Возникают вопросы. В дом вбежал лев, тигр, крокодил?
– Вам бы только посмеяться! – всхлипнула Нина. – Поставьте себя на мое место! Я вытирала пыль в библиотеке, спустилась на первый этаж, а головы у Гарика нет!
– Эко удивление, – пробормотал полковник, распахивая дверь в особняк. – Парень, сколько я его знаю, без башки живет.
– Пришли! – крикнула Марина, выбегая в холл. – Слава богу! Скорее! Вдруг он задохнется!
– Ой! Об этом я не подумала! – ахнула Нина.
– В твоих словах нет логики, – вздохнул толстяк, снимая ботинки. – Если кому-то отгрызли башку, то зачем ему кислород?
– Согласен, – кивнул Сеня, надевая свои домашние тапки. – Если вас повесили, то вы никогда не утонете… Ну и где подкидыш без головы?
– В кухне, – дрожащим голосом сообщила Нина.
– Ему плохо, – затараторила Марина и дернула полковника за рукав рубашки. – Милый, поторопись!
– К чему спешить, если кому-то уже отгрызли голову? – прокряхтел полковник. – Пришить ее на место пока никто не способен.
Мы гурьбой вошли в кухню, и Дегтярев повернулся к жене.
– Не вижу тела и головы, лежащей отдельно. Где реки крови?
