К моему удивлению и радости, шоссе оказалось свободным. Я быстро домчалась до центра Москвы и нашла нужный дом. Не успела я выйти из лифта, как дверь квартиры открылась. На пороге стояла красивая стройная дама, одетая в дорогой спортивный костюм. Меньше всего она походила на человека, который вынужден выживать на пенсию.
– Дарья? – уточнила она. – Рада вас видеть! Чаю? Кофе дома нет, но могу заказать из «Аргентино», там замечательно делают капучино. Правда, сама его не пью.
– Я тоже отказалась от кофе, – улыбнулась я, вынимая из сумки мешок с балетками.
– О! Как приятно видеть чайницу! – обрадовалась Клавдия. – А то вокруг одни кофейники… Так, стоп… «Чайница» – это коробка, где хранят чай. Да и кофейник тоже не человек! – рассмеялась хозяйка. – Короче, вы меня поняли… А как насчет настоящего шоколада? Сейчас все расхваливают дубайские конфеты, а раньше пели дифирамбы бельгийским. А я у одной своей клиентки попробовала такие российские трюфели!..
Продолжая беседовать, мы дошагали до просторной столовой. Хозяйка ушла в зону кухни, а я стала осматриваться. Да уж, рассказ Алевтины о своей маме, бедной пенсионерке, – удивительная неправда. Я оказалась в просторной комнате, обставленной дорогой, похоже, сделанной на заказ мебелью. На столе стояли чашки и тарелки из сервиза от французского бренда, который славится очень дорогой посудой и сантехникой. Да и все в помещении стоит немалых денег, элегантная обстановка. Не по-купечески, не напоказ, но понятно, что Клавдия привыкла жить в роскоши. Я опять обвела столовую взглядом. Сколько лет должна была копить логопед на пышный хрустальный каскад, свисающий с потолка? Цена за подобную люстру начинается с миллиона.
У нас в библиотеке «умер» потолочный светильник. Я залезла в интернет, случайно наткнулась на фото пятирожковой люстры, пришла в восторг, зашла на сайт производителя… О боже! Светильник стоил миллион двести! Несколько раз я перечитала цифру и не пойми зачем продолжила изучать ассортимент. За то, что висело сейчас в столовой у Клавдии, хотели в три раза больше!
Алевтина собирала денежки на похороны мамы, нищей пенсионерки? Она сейчас бодро входит в столовую, держа серебряный поднос с серебряными же сахарницей и заварочным чайником.
Клавдия села и весело произнесла:
– Давайте посчитаем, что я выполнила долг гостеприимной хозяйки, и перейдем к цели вашего визита. Пейте чай, наслаждайтесь трюфелями и рассказывайте.
– Ваша дочь, Алевтина Николаевна Воробьева… – начала я.
С лица хозяйки сползла улыбка.
– О боже! Что на этот раз?
– Не хочется портить вам настроение, – честно сказала я.
– Дашенька, вряд ли вы меня испугаете, – тихо сказала хозяйка. – Алевтина – мой крест. Рассказ о ней очень долгий.
– Знаю, вы торопитесь, – вздохнула я.
– Нет, – улыбнулась хозяйка. – Это моя маленькая техническая хитрость. Если принимаю гостей дома, то, пока как следует их не знаю, говорю: «Готова беседовать с вами с четырнадцати до пятнадцати, потом еду на занятия». Из одной тарелки двух кошек кормлю! Если пришел некто неприятный, то долго он у меня не просидит. Я даю всем понять, что я востребована, учеников много… А вы милая! И любите, как я, бренд «Хлое» – сумочка у вас от нее. В Париже часто бываете?
– Да, у нас есть дом под Парижем, – ответила я. – Но постоянно живем в России. У дочери ветеринарная клиника, сын адво– кат.
– Что Аля натворила? – вернулась к теме Клавдия.
– Сообщила о вашей смерти коллегам, собрала деньги на ваши похороны.
– Фу, она повторяется, – поморщилась Клавдия. – Сейчас расскажу вам историю о том, как доброе намерение превращает жизнь человека в кошмар… Замуж я никогда не выходила, хотя прожила много лет с человеком, которого считала своим супругом. Совет вам: если попали под машину, не спешите влюбляться в человека за рулем тачки, которая вас сбила.
– Интригующее начало, – пробормотала я.
– Погодите, дальше прямо роман Александра Дюма начнется! – усмехнулась хозяйка. – Наверное, хотите сделать запись беседы? Тогда вынимайте телефон из сумки и кладите его на стол.
Клава жила в городе Иваньковск, окончила там мединститут, устроилась логопедом в детскую поликлинику. Зарплата была маленькая, но Воробьева была счастлива до невозможности. Почему?
