– Главное для женщины – выйти замуж. Высшее образование тебе зачем? Вон, Ольга в актерки подалась, развратом занялась. Кто такую под венец поведет? Для тебя у меня жених есть, уже договорилась с ним. Коршунов Валерий Семенович. Он богатый, него дом, несколько квартир, машин, деньги не счи– тает.
– Мама, – испугалась Юля, – ты чего? Я ему во внучки гожусь! Дядька жутко старый!
– Да, не сегодня-завтра умрет, но на это и расчет, – кивнула старшая Воробьева. – Валерий на тот свет уйдет, и все тебе достанется.
– Про смерть дяди Валеры говорить начали, когда я только в первый класс пошла, – всхлипнула Юлия. – Уже школу окончила, а он все жив.
Мать не дрогнула:
– Ну и что? Зато Варька, любовница его, в новой шубе ходит и на рынке берет все, что ее душенька пожелает. И мать свою она как королеву одела, и ремонт ей в квартире сделала. Короче! Договорилась с Валерием Семеновичем, он согласен! В пятницу пойдете заявление подавать.
– Хорошо, – вдруг перестала сопротивляться Юля. – Только надо аттестат получить. Нам их в четверг в торжественной обстановке выдадут.
– Знаю, – кивнула Клавдия, – вместе пойдем.
Я повернулась к Дегтяреву.
– Твое мнение о Клаве?
– Похоже на психиатрическое заболевание, – тихо отозвался полковник. – Странно, что никто, ни соседи, ни педагоги в школе, не сообщили в полицию о более чем странном поведении женщины.
– Дослушайте до конца, – попросила я.
В указанный день в актовом зале школы собралось много людей – выпускники, их родственники, учителя, представители местной администрации. Аттестаты всем выдали. Потом начался концерт, который подготовили школьники. Первые два номера прошли на «ура», а во время третьего из-за кулис повалил дым, завоняло горящим пластиком.
– Пожар! – завопил кто-то.
Началась паника. Дети и взрослые бросились к дверям, но открылась только одна створка, вторую заклинило. Распахнуть окна оказалось невозможно – кто-то свинтил ручки у рам. Бело-серый едкий дым заполнил помещение. Толчея, крики, ругань… Воробьева тащила дочь к двери, их пинали, толкали. Кто-то так больно стукнул старшую Воробьеву по пояснице, что она отпустила руку Юли, и та потерялась среди паникующих людей. Когда Клавдия оказалась во дворе, там бурлила толпа – школьники, родители, учителя, зеваки… Клавдия начала бегать, звать Юлю, но вокруг гудел шум, в нем пропадал голос женщины. Приехали пожарные, суеты стало еще больше. Появление огнеборцев вызвало гнев, раздались крики: «Школа давно горит, а они только сейчас проснулись!»
Минут через пятнадцать ожило радио гимназии, раздался мужской голос:
– Граждане! Просим успокоиться! Пожара нет и не было! Кто-то поджег дымовухи, вони от них много, а дыма еще больше. Но огня нет. Если у вас аллергическая реакция – насморк, кашель, глаза слезятся, – врачи уже приехали. Успокойтесь, опасности для ваших жизней нет!
Не стоит рассказывать, в какую панику впала Клавдия, как она искала дочь, но та словно под землю провалилась. Еле живая от пережитого стресса, Клавдия вернулась домой и в кухне на столе нашла записку: «Через три дня я стану восемнадцатилетней. Ухожу навсегда. Не ищи меня – не найдешь. А если все-таки сумеешь отыскать, то пойдешь на… Я взрослая, закон на моей стороне. Сделай мне на день рождения подарок – сдохни поскорее!»
Сначала Воробьева застыла на месте. Потом в ее голове зашевелились разные мысли. Как записка оказалась в запертой квартире, окна в которой забраны решетками? Где Юля? У нее же нет ни копейки денег, уехать девчонка не могла. Потом в мозгу женщины вспыхнул тусклый огонек разума. Она вспомнила, что перед самым уходом на выпускной в школу Юлия, уже в куртке, воскликнула:
– Ой, в туалет надо!
И унеслась. В квартире узкий Г-образный коридор, а кухня и санузел расположены так, что из прихожей их не видно. Клава молча ждала дочь, за ней она не пошла – куда Юлия денется? Вскоре раздался звук, который издает бачок унитаза, и школьница примчалась назад. Старшая Воробьева не заподозрила ничего дурного, и они с дочкой ушли.
Сейчас до Клавдии с большим опозданием дошло, что школьница заранее составила послание, поспешила якобы к унитазу, положила письмо на стол, затем спустила воду в сортире и вернулась к матери. Сама она не могла купить дымовухи, беглянке кто-то помог. Денег у Юлии на их покупку не было, и мама всегда была рядом, одну дочь никуда не отпускала. Значит, был сообщник. Как его зовут? Где Юля? Эти вопросы навсегда остались без ответов.
– А что случилось с Клавдией? – спросил Кузя. – Почему она в инвалидном кресле, не разговаривает? По какой причине живет у Дудковой?
