А потом они открыли свои нетбуки, и начали ползать по интернету. Добавились друг другу в друзья в контакте. Нашли друг друга на «loveplanet». Обменялись через флешку фотками. В общем, страдали ерундой до двух часов ночи. Яшар появился в третьем часу, после двенадцатого Иркиного звонка. Он был пьян, причём пьян изрядно, он на самом деле плохо держался на ногах. Ирка впервые видела перед собой пьяного турка, который, к тому же, только что вылез из-за руля. Яшар прошёл мимо них по стенке в ванную, и закрылся там ещё на полчаса. Через полчаса он вышел немного посвежевший, с мокрыми прилизанными волосами, но все равно пошатывался, и вид имел жалкий.
Они ещё немного посидели в большой комнате втроём. Яшар на все вопросы отвечал невпопад, и сильно стукнул Ирку своей головой, когда наклонился к неё её поцеловать. А когда он прямо при Акифе полез рукой к ней под юбку, она поняла, что надо расходиться по комнатам.
В спальне Яшар сразу грубо повалил её на кровать, откуда только силы взялись. Вначале Ирка не сопротивлялась, и подчинилась грубой силе, но лёжа на спине, и слушая пыхтение пьяного турка, она чувствовала, как в ней закипает бешенство. В какой-то момент, она собралась с силами, и просто скинула с себя щуплого Яшара. Она встала во весь рост на кровати, и принялась натягивать трусики. Отлетевший в угол кровати, Яшар смотрел на неё исподлобья злобным, но протрезвевшим взглядом.
– Куда ты собираешься? – наконец, спросил он.
– В отель.
– Почему?
– Потому что я летела сюда не за пьяным сексом. Почему ты меня ни куда не водишь?
– Хочешь куда-нибудь сходить? А у тебя есть деньги? Пойдём, если у тебя есть деньги…
– Мужчина ты, и деньги должны быть у тебя!
– Но у меня сейчас такой период в жизни, у меня сейчас нет денег.
– Зачем же ты меня звал сюда? Чтобы посмотреть телевизор? Но у меня есть телевизор дома! (I have TV set at my holm!) – она почти прокричала эту фразу.
Несмотря на злость Яшар улыбнулся.
Потом он понёс вообще какую-то чушь – он сказал, что у него есть жизненный план, и он живёт согласно этому плану. По этому плану, он к 33 годам должен иметь квартиру, машину, и лодку.
Ирка про себя ухмыльнулась – квартиру снимает, машина в кредите, лодка утонула. И какое это имеет отношение к ситуации с ней?
– В твоём жизненном плане наверно есть тупая блондинка, которая прилетела к тебе за тысячу километров, что бы посмотреть телевизор?
– Что ты привязалась к этому телевизору?
– Потому что ты его постоянно смотришь, и даже не разговариваешь со мной.
– Не разговариваю, потому что ты плохо говоришь по-английски, а я совсем не говорю по-русски.
– Однако, сейчас ты меня понимаешь?
– Потому что ты кричишь.
Ирка как-то сразу сникла, и принялась озираться по сторонам в поисках платья.
Потом она увидела, что на платье сидит Яшар. Он тоже понял, что то, что она ищет находиться под ним, вытащил из-под себя платье, швырнул его в Ирку, и сказал:
– Go.
А потом Ирка шла по тёмным, пустым улицам, почти бежала, и слёзы текли по её лицу.
Go! Go! Go! – звучал у неё в мозгу холодный голос Яшара…
Утром Ирка проспала завтрак. Потом пошла в бар, взяла стаканчик вина, и начала себя жалеть. А жалеть себя она умела хорошо. «Глупая, глупая, тупая блондинка!» – думала она о себе, сидя с ногами на пластиковом стуле и покручивая в руке стаканчик с вином. «Раз ты не нужна никому в России – с чего ты взяла, что нужна кому-то здесь? Как можно так быть такой наивной в сорок-то лет? А что теперь?
Испорченная репутация – ведь на работе все наверняка догадались, что она поехала к турку, раз второй раз за три месяца понеслась в Турцию. Про неё и так всегда кучи сплетен ходили. А впрочем, одной меньше, одной больше… А Яшар… зачем он писал ей такие письма… Так бы и написал – приезжай, хочу секса, а после секса будем смотреть телевизор. И чего это я опять привязалась к этому телевизору…»
Ирка сходила ещё за одним стаканчиком вина. И мысли её понеслись в другом направлении. Она вспоминала Яшара. Вспоминала его улыбку, его курчавые волосы, его стройное тело. Вспоминала, каким серьёзным, и собранным он уходил каждое утро на работу. Вспоминала, какой усталый и довольный он приходил домой. Как развязывал галстук, одевал фартук, и принимался готовить ужин. Вспоминала, как он читал свои стихи серьёзным глухим голосом, а Акиф повторял: «Как красиво, как красиво!».
