Снова поднявшись на стену, Уна была потрясена. Она никак не могла поверить, что они подойдут так близко за такой короткий срок. Ближайший ряд солдат был почти в трехстах ярдах от стены. Она уже могла разглядеть их суровые лица. Отряды рыцарей, пехотинцев и лучников держались на небольшом расстоянии друг от друга, и казалось, что они растянулись вдоль всей стены.
Впереди на главной дороге, примерно в четверти мили от ворот, Уна увидела архиепископа О’Тула. Он ехал верхом на небольшой серой лошади, на ирландский манер – без седла. За ним следовало несколько церковников, включая Конна, отца Гилпатрика. Архиепископ был погружен в беседу с бородатым человеком, которого Уна приняла за короля Диармайта, и с каким-то высоким длинноусым мужчиной с бесстрастным лицом. Это мог быть сам Стронгбоу. Солдаты застыли навытяжку, выстроились в ровные ряды. Только возле самого края стены несколько всадников нетерпеливо двигались из стороны в сторону, но, возможно, просто их лошади были чем-то напуганы, предположила Уна. Время от времени один из рыцарей вырывался из строя и, сделав круг, возвращался на место. Уна увидела, как Гилпатрик выехал из открытых ворот и присоединился к своему отцу и другим священникам. Никто по-прежнему не трогался с места. Архиепископ к этому времени спешился. Король Диармайт и Стронгбоу – тоже. Им принесли скамейки. Переговоры явно затягивались. Уна еще немного понаблюдала, а потом оглянулась на улицу за своей спиной. И в изумлении вытаращила глаза.
Вдоль стены прогуливалась Фионнула. И она была не одна. Ее окружало с полдюжины молодых людей. Они смеялись, а девушка, судя по всему, флиртовала с ними. Одному она взъерошила волосы, потом обняла за плечи другого. Неужели они не понимали, кто находится по ту сторону стены? Возможно, думали, что англичанам не прорваться в город. Однако вовсе не их безрассудство и даже не кокетство Фионнулы возмутили Уну. Ее подруге следовало сейчас быть в больнице. Ведь она обещала. Кто же смотрит за больными? Уна задохнулась от возмущения.
– Фионнула! – закричала она. – Фионнула!
Та удивленно подняла голову:
– Уна? Что ты там делаешь?
– Не важно. А вот что
– Мне надоело. – Фионнула состроила уморительную гримаску.
Но Уне было не до смеха.
Она еще раз посмотрела на англичан, желая убедиться, что переговоры архиепископа еще продолжаются. А потом сбежала по ступеням, перепрыгивая через одну, и, не обращая внимания на юношей, бросилась к Фионнуле. Уна была в ярости. Никогда в жизни она так не злилась. Видя гнев подруги, Фионнула бросилась бежать, но Уна догнала ее и схватила за волосы.
– Ты лгунья! – закричала она. – Глупая, никчемная шлюха!
Она размахнулась и закатила Фионнуле увесистую оплеуху. Фионнула в долгу не осталась, но Уна ударила снова, на этот раз кулаком. Фионнула завизжала, отскочила в сторону, снова побежала. Уна слышала, как за ее спиной смеются юноши. Но ей было плевать. Она погналась за Фионнулой. Ей хотелось врезать подруге как следует, по-настоящему. Такого никогда прежде с ней не случалось. Она забыла и о короле Диармайте, и о Стронгбоу, и даже об отце. Она забыла обо всем.
Они бежали в сторону церкви Христа, потом повернули налево, мимо кожевенных мастерских, и понеслись дальше, к рынку. Фионнула бегала быстрее, но Уну подгоняла ее решимость и злость. Ростом она была меньше Фионнулы, но считала себя сильнее. Сначала я задам ей взбучку, думала девушка, а затем отволоку обратно в больницу – за волосы, если понадобится. Потом она вдруг сообразила, что западные ворота могут быть заперты, и мрачно подумала, что Фионнуле очень повезет, если она не перебросит ее через стену. Уна видела, как подруга выбежала на рыночную площадь. Все палатки были закрыты. Вдруг Фионнула исчезла, но Уна знала, что она просто где-то спряталась, и собиралась ее найти во что бы то ни стало.
И тут Уна остановилась. Что она делает? Да, конечно, Фионнулу следовало наказать за то, что она бросила больных, но как же ее собственная семья? Разве отец не просил ее наблюдать со стены? Уна мысленно выбранила Фионнулу и решительно развернулась.
Она не успела пройти и сотни ярдов по улице, как услышала за спиной шум. Сначала до нее докатились крики, затем несколько громких ударов и снова крики. Навстречу ей бежали люди. А потом вдруг с рыночной площади донеслись похожие звуки, и в следующую секунду она увидела с полдюжины всадников в кольчугах. Должно быть, они прорвались через западные ворота. За всадниками бежали пехотинцы. Уна знала, что Фионнула осталась где-то там, и первым ее порывом было вернуться и спасти подругу, но она остановила себя. Если Фионнула спряталась от нее, то могла точно так же спрятаться и от англичан. А ей нужно было скорее бежать домой. Уна свернула в переулок.
