– Завтра в полдень, – решительно ответил юстициар. – Разумеется, я хочу, чтобы вы тоже присутствовали, – добавил он.
По дороге к замку, где должен был состояться совет, Дойл наслаждался приятной прогулкой. Из всех улиц, что вели к новой стене вдоль реки, самой красивой была та, что шла на запад, параллельно старой Фиш-Шэмблс, – Вайнтаверн-стрит. Здесь стояли дома самых крупных виноторговцев, включая и самого Дойла. И некоторые дома были поистине великолепны.
Без сомнения, самая разительная перемена, произошедшая с Дублином за два последних столетия, заключалась не столько в его значительно разросшихся размерах, сколько в его архитектуре. То же самое происходило и по всей Европе. Теперь вместо домишек со стенами из глины и ивняка, покрытых соломенными крышами и окруженных деревянным частоколом, в Дублине появились крепкие бревенчатые дома в два или три этажа, с фронтонами и нависающими над улицей верхними этажами. Некоторые кровли были еще соломенными, но многие дома уже покрывали черепицей. Окна, как правило, защищались ставнями, хотя у таких богатых людей, как Дойл, уже были вставлены стекла.
Вышагивая по Вайнтаверн-стрит в роскошном красном плаще и мягкой синей шляпе, довольный и спокойный, Дойл выглядел именно так, как и должен выглядеть состоятельный член городского совета в процветающем средневековом городе. В конце улицы он остановился у лотка и купил немного горчицы. Ему нравился острый вкус горчицы в сочетании с мясом. Но хотя Дойл выглядел вполне довольным жизнью, в это ясное солнечное утро на его длинном, слегка угрюмом лице лежала тень тревоги.
Он миновал ворота в старой стене и направился дальше, к огороженному двору собора Христа. Но в сам собор, чтобы вознести молитву, он не вошел, а, обогнув внушительное здание, вышел к перекрестку за Фиш-Шэмблс, где стоял позорный столб. Неподалеку от него возвышался двадцатифутовый Высокий крест, возведенный в середине улицы напротив здания толсела, в котором размещалась городская ратуша, где четырежды в год важные люди города встречались на собрании гильдий. Это был символ порядка и постоянства. Дойл ценил такие вещи.
И неужели всему этому порядку теперь угрожают события в Каррикмайнсе? Именно так думал Харольд. И юстициар тоже. Хорошие люди. И возможно, они даже правы, когда-нибудь так и будет. Но только Дойл, стоявший сейчас в центре этого средневекового города с высокими крышами, знал еще кое-что. Только он понимал подлинную природу опасности, грозившей Уолшу и Харольду, Тому Тайди и Макгоуэну, жившим в Долки, и даже ему самому. И какие бы действия ни решили предпринять на сегодняшнем совете, все равно оставался скрытый риск.
Дойл был готов к этому, поскольку любил рисковать. Он повернул налево и пошел дальше, к замку.
Пока Дойл шел от пристани, Джон Уолш уже добрался до предместий. Вызов от юстициара пришел накануне вечером, но никаких объяснений к нему не прилагалось. Тщательно почистив коня и надев лучшую одежду, Уолш пораньше выехал из Каррикмайнса, чтобы наверняка успеть в Дублин вовремя. Он миновал готическую громаду собора Святого Патрика и вскоре въехал в город через одни из южных ворот.
Замок стоял на юго-восточном краю города. Там, где некогда находился древний королевский зал приемов, теперь был огромный двор, отделенный от города высокой стеной и рвом. Войти в замок можно было по подъемному мосту и через большие ворота с двумя круглыми башнями по обеим сторонам. Внутри находились парадный зал, монетный двор и многочисленные конторы и жилища королевских служащих. Еще там была небольшая часовня, посвященная прежнему английскому королю и святому Эдуарду Мученику.
Сразу по прибытии Уолша отвели в большое, богато обставленное помещение, где он увидел с полдюжины мужчин, стоявших у огромного камина, среди них были Дойл и Харольд. Юстициар начал совет.
– Ничто, сказанное на этой встрече, не должно выйти наружу, – сразу предостерег он всех. – В противном случае мы потеряем преимущество внезапности. – Юстициар немного помолчал. – Сегодня, джентльмены, мы столкнулись с серьезной угрозой. – Он вкратце рассказал об ожидаемом нападении на Каррикмайнс. – У нас неделя на подготовку. Это все. – Он повернулся к Уолшу. – Вы замечали что-нибудь подозрительное?
Уолш уже собирался сказать, что не замечал, но вдруг вспомнил ту темноволосую девочку и коротко описал, как видел ее возле Каррикмайнса.
– Я никак не предполагал, что это может иметь значение, – признался он.
– Имеет, – вмешался Харольд. Все повернулись к нему. – Я предпочту не сообщать вам, откуда мне это известно, но я точно знаю, что эта девочка доставляет в город сообщения.
– А у вас есть представление о масштабе предполагаемой атаки? – спросил Уолш. – Я не уверен, что у О’Бирна достанет сил для захвата Каррикмайнса.
И тут же он услышал, как нетерпеливо фыркнул Харольд.
– Мы должны отнестись к этому серьезно, Уолш, – упрекнул его юстициар. – Это наша обязанность. И ваша. – Он бросил на Уолша строгий взгляд.
– Я могу привести десять вооруженных верховых, – предложил Харольд. – Не сомневаюсь, Уолш найдет не меньше.
