И вот в 1528 году на остров прибыло из Англии некое официальное лицо, чтобы взять на себя управление Ирландией. Никому этого не хотелось, разумеется, но он столкнулся еще с одним огромным препятствием.
Сам Генрих считал так: раз он посылает своего слугу править от его имени и, стало быть, наделяет его королевской властью, то все обязаны подчиняться ему, независимо от того, кем он является. Но в Ирландии на это смотрели совсем по-другому. Родословные ирландских вождей, будь они хоть реальными, хоть вымышленными, уходили вглубь веков и терялись в незапамятных временах древних кельтов. Даже английские вельможи вроде Батлеров и Фицджеральдов стали аристократами, только когда впервые пришли на остров более трех веков назад. Ирландское же общество всегда было аристократическим и, кроме того, имело строгую иерархию. Слуги в традиционных ирландских домах могли есть и спать вместе со своими хозяевами, но всегда с огромным почтением относились к семье вождя. В этом была какая-то загадка.
Новый наместник короля был командующим королевской артиллерии. Это был отважный солдат, и кровь в его жилах текла ярко-красная, но никак не голубая.
– Я здесь для того, чтобы установить английский порядок, – заявил он ирландцам.
– Да неужели? – откликнулись те.
Благородные ирландские аристократы должны преклонить колени перед этим низкорожденным мужланом? Никогда!
Его тут же пренебрежительно прозвали Канониром. И хотя он старался изо всех сил и даже сам Килдэр по приказу короля Генриха, скрепя сердце, его поддерживал, уже очень скоро он же под него и подкопал.
Король Генрих пришел в ярость. И если бы в его владениях не было других, более серьезных забот, он мог бы принять самые строгие меры. Но у него не было ни средств, ни желания вникать в ирландские события, поэтому он просто вернул остров под управление Килдэра.
– Пусть правит, – мрачно заявил король, – пока мы не придумаем чего-нибудь получше.
Для ирландцев это было лишь очередным доказательством того, что английский король не в состоянии совладать с ними. В общем, к добру или к худу, но Килдэра вернули на его место. И все пошло как обычно.
Но в Англии уже начинались большие перемены.
Примерно в то же время, когда Канонир приехал в Ирландию, король Генрих сообщил, что желает расторгнуть свой продолжительный союз с Екатериной Арагонской. В Лондоне, где набожная королева была весьма популярна, тут же начались беспорядки. Но в Ирландии это мало кого заинтересовало. За пределами английского Пейла на развод никогда не смотрели как на нечто ужасное и недопустимое. И даже в самом Пейле, где царили более строгие нравы, большинство жителей знали, что разводы нередко дозволяются аристократам и принцам крови, а король был убежден, что у него в любом случае есть причина для развода. И вообще, это касалось только самого английского короля и папы римского. Кроме того, в Дублине все были слишком заняты тем, чтобы избавиться от Канонира, им некогда было думать о королеве Екатерине.
Тогда почему именно развод короля Генриха стал причиной размолвки между Сесили и ее мужем? По правде говоря, Сесили и сама этого не знала. Все началось вполне невинно, с ее случайного замечания, оброненного однажды, когда она сказала, что вряд ли король вправе прогнать свою супругу после всех этих лет, прожитых вместе.
– Ты должна понять его чувства. – Тайди чуть снисходительно посмотрел на жену. – У него ведь есть только дочь, а ему нужен сын, наследник.
– Значит, если я рожу тебе только дочерей, – тут же возмутилась Сесили, – ты выставишь меня за дверь?
– Не говори глупостей, Сесили, – возразил Тайди. – Я же не король.
Почему ее так раздражало что-то в его поведении? Может, этот самодовольный тон? С тех пор как Тайди стал известным человеком в своей гильдии, он иногда слишком уж важничал, на ее взгляд.
– Его дочь тоже может стать королевой. Бывали же и раньше правящие королевы, – напомнила Сесили мужу.
– Ты просто не понимаешь, что сейчас происходит в Англии, – отмахнулся он.
Да, теперь у нее не осталось сомнений. Муж говорил с ней так, словно она была дурочкой. Сесили с яростью уставилась на Тайди. Кем он себя возомнил? Да ведь он всегда относился к ней с некоторым пренебрежением, вдруг подумала она, вспомнить хотя бы ту дурацкую историю с шафрановым шарфом, еще до их женитьбы. Однако ей не хотелось ссориться, поэтому она промолчала.
Время шло, и события в Англии становились все более поразительными. На несчастную королеву давили со всех сторон, вынуждая ее сдаться, но испанская гордость и благочестие заставляли ее твердить, и вполне справедливо, что она останется женой Генриха до тех пор, пока сам папа не объявит их брак расторгнутым. Тем временем король, как говорили, был просто околдован одной молодой дамой по имени Анна Болейн и хотел как можно скорее жениться на ней. Но хотя его святейшество согласился рассмотреть этот вопрос, он пока не дал королю Генриху разрешения на развод, и король уже начал намекать, что в любом случае поступит по-своему. Сесили была потрясена всем этим.
