У Фионы тоскливо заныло сердце. Она не могла не вернуться в эти места, потому что Гленн-Тейз был у нее в крови и вдали от него она чувствовала себя неполноценной, ущербной. Как ее мать, как Шинид, Фиона увидела свет под кронами этого самого леса и сделала здесь свои первые шаги. Ее сердце принадлежало этой земле, ее кровь струилась по жилам в унисон с ударами волн на морском берегу. И она все еще не утратила надежды, что с окончанием срока изгнания ее судьба изменится к лучшему. Это было нужно не столько Фионе, сколько ее дочери.
– Меня любит Шинид, а до остальных мне нет дела.
– Твое одиночество слишком затянулось! Ты забыла, что, значит, быть любимой мужчиной.
– Это о каких мужчинах ты хочешь мне напомнить? – презрительно усмехнулась Фиона. – Об отце, который публично высек меня и выгнал из дому? Или о Йене, доблестно предоставившем мне одной расплачиваться за наши общие грехи? Слава Богу, хоть от отца Шинид я не видела ничего дурного – и то потому, что мы сразу расстались! – Она тряпкой прихватила котелок и залила кипятком приготовленные в ступке травы. – Я слишком стара, чтобы идти под венец, а рубцы у меня на спине отпугнут даже самых отважных Женихов!
– Но ведь они не отпугнули отца Шин…
Фиона так посмотрела на Кайру, что та мигом прикусила язык.
– Не смей об этом говорить!
– Боюсь, эти шрамы лежат не столько у вас на спине, миледи, сколько на сердце, – заметила фея с сокрушенным вздохом.
– Ты слишком романтична. В моей душе давно не осталось места для любви, а все, что было, досталось Шинид. И я не жалею об этом.
Фиона прислонилась спиной к буфету, поднесла к губам кружку с травяным настоем и пригубила горячий напиток. С первого же глотка ей стало легче. Она не желала ударяться в воспоминания. И уж меньше всего ей хотелось думать о человеке, случайно забредшем когда-то в эти леса и подарившем ей недолгие минуты радости в те дни, когда от нее отвернулся весь свет. Фиона посмотрела на фей, все еще сидевших на краю стола. Их лица выражали преданность и надежду, но не в ее силах было эту надежду оправдать.
– А ну-ка кыш отсюда! Присмотрите лучше за моей дочкой. Я ничем не могу вам помочь, и мне еще нужно успеть приготовить лекарство для Изольды. У нее опять ломит кости. – Она отвернулась к буфету и снова занялась своими травами. Судя по едва различимому шелесту легких крылышек, феи оставили ее в покое.
Отлетев подальше от хижины, Кайра ободряюще подмигнула своим сестрам и пропищала:
– Фиона по рукам и ногам скована своими дурацкими правилами, а мы – нет! – Малышки захихикали и дружной стайкой понеслись в глубину леса, оставляя за собой прозрачный радужный след, заметный только для посвященных.
Николай, князь Киевский, лишенный отцовского трона и наследства, спокойно стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как два человека мутузят друг друга, катаясь в грязи.
– Николай, – устало произнес Реймонд, вставая рядом, – ты что, до сих пор не додумался их разнять?
– Я поставил деньги вот на этого, – сообщил киевлянин, показав на ирландца.
Реймонд с глухим стоном шагнул вперед и ухватил за шиворот обоих драчунов. Одного он сразу отшвырнул в сторону, а второго, продолжавшего яростно вырываться, грубо встряхнул, как котенка.
– Угомонись! – рявкнул он так, что забияка моментально притих, так же как и толпа, глазевшая на драку. – Что тут случилось? Черт побери, вы хуже детей!
– Он не желает делать свою работу, милорд!
– Я все делаю как надо, англичанин! – Ирландец в бессильной ярости плюнул под ноги своему противнику. – Это ты хотел построить стену из палок и грязи! А здесь нужен хороший строительный раствор!
Реймонд запрокинул голову к небесам, моля их о Божественном вмешательстве, но так и не дождался помощи свыше. Ему самому предстояло разбираться с тем, что творилось в замке Гленн-Тейз.
– Стэнфорт, а ведь парень прав! – заметил кто-то из его солдат.
Англичанин напыжился и надменно вздернул бровь.
– Я воин! Мое дело – воевать, сэр! А не пачкать нос в извести!
– А я, по-твоему, хуже? – угрожающе зарычал Элрой, хватаясь за меч.
– На две недели я лишаю вас обоих оружия! – объявил Реймонд, желая в корне пресечь эту свару. – А будете плохо работать – останетесь на стройке до самого конца! – Он смерил взглядом обоих забияк и лишь после этого оглянулся на Николая. Киевлянин не изменил позы и наблюдал за ними со снисходительной иронией. Тогда де Клер снова повернулся к драчунам. – И прежде чем что-нибудь делать, спросите совета у каменщиков! Понятно? – Оба кивнули, пряча глаза. – Стэнфорт! – окликнул он лучника, на две недели лишенного своего лука. – Если ты хочешь остаться у меня на службе, тебе придется научиться работать руками, а не махать ими в драке! Иначе я навсегда разжалую тебя в конюхи! – Вот теперь лучника действительно задело за живое. Он даже побледнел от испуга. – И тебя это тоже касается! – взглянул де Клер на ирландца. Кажется, этот человек служил когда-то в охране замка. – Недаром говорят, что терпение – это золото! Объясни им все толком, так, чтобы было понятно! А теперь за работу!
