– Ты путаешь упрямство и упорство! – Фиона так впилась в подоконник, что казалось, ее ногти вот-вот вонзятся в камень.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. – Йен умолк на минуту и еле слышно промолвил: – Я никогда не видел тебя такой красивой.
– Твоя лесть меня не волнует. То время, когда я могла на нее купиться, давно миновало.
– Тогда я был глупым мальчишкой, Фиона.
– А я была глупой девчонкой! Девчонкой, влюбленной в мальчишку, готового на все ради собственного удовольствия! И ради тебя я пустила в ход свое колдовство! – Она резко повернулась, отчего на Йена пошла плотная волна жара. – Ради тебя я пошла против законов своего племени! Я прибегла к чарам без просьбы! Я вытащила Шивон из замка, потому что верила, что она этого хочет! Потому что ты сказал, что она этого хочет! Ты соврал!
– Но она собиралась замуж за Тайрана! – пытался оправдаться Йен.
– И она должна была это сделать, чтобы прекратить резню!
– Но я любил ее!
– А я любила тебя! – выкрикнула Фиона, и по ту сторону двери Реймонду пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Он спрятал лицо в ладонях, проклиная себя за то, что остался здесь и услышал эти роковые слова.
Фиона боролась с чувством стыда, таким же болезненным и острым, как десять лет назад.
– Я навела на Шивон чары, потому что любила тебя, Йен! Я знала, что ты этого хочешь!
– Знаю, – прошептал Йен, подавленный виной и раскаянием. Ее способность к самопожертвованию всегда была безгранична.
– И я вела себя как дура, позволила тебе охмурить себя красивыми словами! Я действительно поверила в то, что ты меня любишь, потому что слишком хотела верить в твою любовь и в то, что мы спасаем Шивон! – У Фионы было такое чувство, будто все внутренности скрутились в тугой комок, подкативший к самому горлу. Каждое слово давалось ей с огромным трудом. – Шивон чуть не убила нас обоих, когда очнулась! И это из-за твоей лжи, – с горечью продолжала она, – я потеряла все! Совет старейшин лишь слегка пожурил тебя и поспешил отослать в Англию. А меня публично высек мой собственный отец!
– Фиона, – возразил Йен с болезненной гримасой, – ты ведь знаешь, что их не интересовали ни я, ни ты. Они заботились только о том, как сохранить союз с Тайраном!
– А о чем еще им было беспокоиться? Йен, неужели ты так и не понял, что из-за нас чуть не началась война? Тай-ран О'Рурк требовал у них мою голову! – Она ткнула себя в грудь. – Мою, а не твою!
– Ты могла бы скрыться. С помощью магии.
– По-твоему, я нарочно позволила отцу бросить меня в темницу и высечь кнутом? – взвилась чародейка. – Я нарушила заповедь и заплатила за это втройне! Я на три года лишилась колдовского дара!
Лицо Йена вытянулось от изумления, а Фиона отвернулась к окну. Ей до сих пор делалось страшно, стоило вспомнить то ощущение беспомощности и неполноценности, что терзало ее все три года. Но ей хватило мужества выжить, и она не забудет полученный урок. Она стала взрослой за то время, пока боролась за свое существование, лишенная крыши над головой и поддержки родных и друзей.
– Я был слишком молод и думал только о себе, – признался он с тяжким вздохом. – Главная вина лежит на мне.
– Вот именно. – Взгляд бледно-голубых глаз был словно ушат ледяной воды. – Но к великому моему сожалению, ты предпочел умолчать об этом десять лет назад.
– В последние годы меня терзало раскаяние…
– Ты даже понятия не имеешь о том, что значит настоящее раскаяние! – презрительно фыркнула Фиона. – Тебе приходилось терпеть удары кнута? Или быть выгнанным из дома? Или десять лет оставаться изгоем, до которого никому нет дела?
– Я понимаю, что ты меня ненавидишь, – совсем понурился Йен.
– Это не ненависть, Йен, – призналась она со вздохом. – Скорее я готова возненавидеть себя за глупость и наивность.
Ты мог просить меня сколько угодно, но достаточно мне было сказать «нет» – и это спасло бы нас обоих.
– Мне так и не удалось уговорить их, Фиона. – Перед Йеном снова замаячила слабая надежда на прощение. – Я умолял пощадить тебя, но Тайран уперся. Он тогда ходил в любимчиках у короля Англии и грозил снова пойти войной на Дермотта. Тогда пострадали бы все кланы, а не только мы!
– Шивон пострадала больше всех, потому что ей пришлось стать женой этого животного! – напомнила Фиона.
– Она простила меня!
Ответом ему был суровый мрачный взгляд.
– Неужели ты так ожесточилась за эти годы?
– А как по-твоему? Шивон любила тебя, но не так сильно, чтобы пойти против своего народа… в отличие от меня. Наверное, меня настигло проклятие любви, когда человек не способен различить, где правда, а где ложь, пока не становится слишком поздно. И теперь ты будешь носить это проклятие до конца своих дней! – Фиона подошла к нему вплотную и не без злорадства увидела, что Йен испугался не на шутку.
– А что же будет с тобой, Фиона? Неужели ты готова сама приговорить себя к одиночеству, хотя вовсе не обязана больше страдать?
