Фиона подумала о дочери. Шинид станет ее спасением от одиночества. И ей снова захотелось покинуть этот кабинет и увидеть свою дочь. В тот же миг ее мысли вернулись к Реймонду. Он наверняка торчит под дверью, ловит каждое слово и проклинает себя за то, что это услышал. Фиона готова была провалиться сквозь землю от стыда.
– Я слишком устала и слишком стара для того, чтобы мечтать о мужчинах! – глухо проговорила она, не скрывая горечи. – Мои шрамы выдадут меня с головой. И ни один мужчина больше меня не захочет.
– Ты судишь себя слишком строго!
– Нет, я заслужила эту кару за то, что слишком доверяла мужчинам! – Чародейка горестно покачала головой. – Меня выдрали кнутом, но я лишь пострадала от боли и заработала шрамы на спине как напоминание о своей беспечности. Но пока отец бил меня, моя мать истекала кровью.
– О Господи! – вырвалось у Йена.
– Она умерла вместо меня. – Фиона шумно сглотнула и добавила: – А вот теперь попроси у меня прощения еще раз.
Но Йен не в силах был вымолвить ни слова. Только теперь перед ним открылась вся глубина его предательства. Он знал, какая нежная любовь связывала мать и дочь, но понятия не имел о том, что леди Эгрейн погибла из-за его эгоизма.
Фиона подошла к двери и распахнула ее настежь. На первый взгляд коридор был пуст. Она вышла из кабинета и услышала, как кто-то тихонько окликнул ее по имени. Чародейка обернулась. В сумраке смутно угадывалась одинокая фигура Реймонда.
– Ты слышал.
– Кое-что.
– Неужели я не имею права на личную жизнь?
– Прости. – Реймонд тянулся к ней всем сердцем, всей душой. Но Фиона держалась так отстранение, словно была с ним едва знакома.
– Меня тошнит от этих ваших «прости»! Как будто этого достаточно, чтобы убрать из жизни все несчастья, в которые женщины попадают по вашей милости!
Чародейка повернулась и кинулась наутек. Реймонд метнулся следом, понимая, что Фиона снова собирается скрыться. Он поймал ее за руку и вынудил остановиться.
– Оставь меня в покое! – прорычала она, вырываясь.
– Нет! – В ответ он получил надменный ледяной взор. – Мне надоело гоняться за тобой, Фиона! – И Реймонд потащил ее к лестнице.
– Это не твое дело – куда я пойду!
– Неправда, мое! – Он уже спускался по ступеням и волок ее следом.
– Реймонд, перестань!
Внизу, в главном зале, заметили их появление. Кое-кто уже хихикал и даже хлопал в ладоши при виде такого необычного зрелища. Подоспевший Йен застыл у верхней ступеньки, скрестив руки на груди и не сводя с парочки взгляда, полного надежды.
– Ты меня позоришь перед людьми! – прошипела Фиона.
– Ах, какая жалость!
– Реймонд де Клер!
Он взглянул на нее так, что даже Фионе стало ясно: сейчас с ним лучше не спорить.
– Заткнись! – сурово приказал англичанин и направился к своей спальне.
Фионе приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за его широкими стремительными шагами.
– Ноги моей здесь не будет! – воскликнула она, упираясь на пороге.
Но Реймонд попросту зашвырнул свою жертву в комнату, пробурчав:
– Уже есть!
– Моя репутация и так оставляет желать лучшего! – Чародейка развернулась, готовая ринуться в атаку, как загнанная в угол кошка. – Но тебе и этого мало! Ты тащишь меня к себе в спальню на глазах у всего замка!
– О какой репутации ты говоришь? – Де Клер с грохотом захлопнул за собой дверь. – А кто прожужжал мне все уши о том, что Фиона О'Доннел – ведьма, предавшая свой народ? Это ни для кого не секрет! Что там еще у тебя осталось? Твое целомудрие? – Он ухмыльнулся и окинул ее оценивающим взором. – Ни за что не поверю, будто ты все эти годы оставалась такой уж неприступной!
Она подскочила и ударила его по лицу. На щеке остался багровый отпечаток ее пятерни. А Реймонд, к полному недоумению чародейки, вдруг улыбнулся.
– Ну вот, наконец-то ко мне вернулась та женщина, которую я знаю! А не та, что пряталась от меня по всем углам!
Как будто не он целовался с ней, когда у него был полон двор невест! Или он считает, что Фиона должна радоваться этой веселой шутке?
– Я вынуждена была искать убежище! Ты совсем не давал мне проходу!
Судя по виду Реймонда, он не поверил ни единому ее слову. Де Клер отвернулся, чтобы зажечь свечи в канделябрах и развести огонь в камине.
А Фиона застыла, парализованная мыслью о том, что попала в спальню своей матери. Что за спиной у нее постель. Однако ей претило обернуться и посмотреть на ложе, давно ставшее холодным и чужим. Ведь скоро де Клер приведет сюда молодую жену, чтобы зачать себе наследника. При мысли об этом ей стало трудно дышать. Фиона снова почувствовала себя униженной. Ей нечего делать в этой спальне!
– Выкладывай, что у тебя на уме, и покончим с этим!
– Не сомневайся, именно так я и поступлю!
– Ну так не медли!
– Я начну, когда сам того захочу! – Реймонд положил в камин несколько поленьев. Одно из них, упрямо откатывавшееся в сторону, пришлось поправить пинком.
