Поэты и маги собрались, чтобы обдумать, почему сие бедствие постигло страну, и своим искусством открыли они правду о супруге короля — что все дело в Бекуме Белокожей, и узнали они также причину ее изгнания из Многоцветной Земли, что лежит за морем, которое по ту сторону могил.
Они рассказали королю правду, но он и представить не мог разлуки со своей нежнорукой, златокудрой, тонкогубой и веселой чаровницей, и требовал он, чтобы измыслили они какой-нибудь способ, дабы сохранить свою жену и корону. Способ был, и маги рассказали о нем.
— Если удастся найти сына безгрешной четы и если его кровь смешается с землей Тары, порча и погибель покинут Ирландию, — молвили маги.
— Если есть такой мальчик, найду его, — воскликнул Конн Ста Битв.
Спустя год Арт вернулся в Тару. Его отец передал ему бразды правления Ирландией, а сам отправился в путь, дабы найти сына безгрешной пары, о которой сказали ему.
Верховный правитель не знал, где именно ему искать такого спасителя, но был он учен и умел искать, что надобно. Это знание полезно тем, на кого бывает возложен подобный долг.
Отравился он к Бен-Эдару. Сел в коракл и оттолкнулся от берега на глубину, позволив лодочке плыть по ветру и волнам.
Так он странствовал среди маленьких морских островов, пока не потерял представление, куда плывет, и не отнесло его далеко в океан. Вели его звезды и светила небесные.
Он видел черных тюленей, которые таращились на него, взлаивали и грациозно ныряли, изгибаясь, аки лук, и стрелой бросаясь вперед. Гигантские киты поднимались из зеленоватой бездны, вздымая из своих носов морскую волну высоко в воздух, и громоподобно били широченными плоскими хвостами по воде. Стаями и ватагами проплывали мимо с фырканьем морские свиньи. Скользили и поблескивали малюсенькие рыбки, и все диковинные твари из глубин поднимались к его зыбкому суденышку, кружили и уносились прочь.
Дикие штормы ревели над ним так, что лодчонка мучительно взбиралась к небу на волне высотой в милю, качалась там жуткий миг на ее гладком гребне, а потом бешено пущенным из пращи камнем мчалась вниз по ее стеклянистому боку.
Или, вновь цапнутая гребнем вздыбившегося моря, продолжала лодчонка содрогаться и пятиться, а над его головой было только низкое сумрачное небо, а вокруг лишь плеск и рев серых волн, всегда одних и тех же, но никогда не схожих меж собой.
После долгого созерцания голодной пустоты воздуха и воды дивился он то на кожу, натянутую на его лодку, как на нечто неведомое, то разглядывал свои руки, их поверхность и жесткие черные волосы, росшие на костяшках пальцев и вокруг кольца, и все это находил он новым и удивительным.
Потом, когда дни бурь миновали, низкие серые тучи задрожали и расползлись в тысячах мест, и каждый сумрачный островок помчался к краю небосклона, словно испуганный огромной ширью, и, когда они исчезали, он стал вглядываться в бескрайние просторы голубого неба, в бесконечность, в глубине которой застревал его взор, не в силах ни проникнуть в них, ни оторваться. Оттуда лучилось солнце, наполнявшее воздух сиянием, а море — тысячами искр, и, глядя на них, он вспоминал свой дом в Таре: сиявшие на солнце колонны из белой и желтой бронзы, сиявшие и радовавшие глаз крашеные белые, и красные, и желтые крыши его.
Плавая так, потеряв счет череде дней и ночей, ветров и штилей, приплыл он наконец к некоему острову.
Он был у Конна за спиной, и задолго до того, как он его увидал, почуял и удивился; ибо сидел он словно оцепенев, размышляя об перемене, которая, казалось, произошла в его неизменном мире; и он долго не мог понять, что именно так изменило перемешанный с солью ветер и что его так взволновало. Но вдруг встрепенулся он, и сердце его забилось в неистовом предвосхищении.
— Это дух октября, — молвил он. —
Затем он обернулся и увидел остров, благоухающий яблонями, сладкий винными колодцами; и он прислушался к его берегам, и, хотя уши его были еще утомлены бесчисленными шумами моря, различали они щебет и наполнялись ими; ибо остров тот был как будто гнездилищем птиц, и пели они радостно, сладко и торжествующе.
Он причалил к этому дивному острову и пошел вперед под яблоневыми ветвями и пролетавшими над ним птицами, огибая благоухающие озера, вокруг которых рос священный орешник, с которого падали и плыли по воде орехи знания; и благословил он богов своего народа за землю, которая не колыхалась, и за глубоко укоренившиеся деревья, что не могли сняться или сдвинуться с места.
Преодолев некоторое расстояние таким приятным образом, увидал он добротно возведенный дом, дремлющий под солнечными лучами.
На нем была кровля из птичьих крыл, синих, желтых или белых, а в центре дома была хрустальная дверь на бронзовых столбах.
В нем жила королева того острова, Ригру[96], дочь Лодана и жена Дайре Дегамра. Она восседала на хрустальном троне рядом со своим сыном Сегдой[97], и учтиво они приветствовали верховного владыку.
