— Точно, точно! — молвил Мак ан Дав. — А тот, что сзади, должно быть, служка; вон что-то тащит за спиной.
Церковники бормотали свои молитвы, и Мак ан Дав удивился этому.
— Что это они делают? — спросил он.
— Читают.
— Точно, так и есть, — сказал Мак ан Дав. — Не могу разобрать ни слова на их языке, кроме того, что человек позади говорит «аминь, аминь» каждый раз, когда человек впереди покряхтывает. И они совсем не любят наших богов! — воскликнул Мак ан Дав.
— Не любят, — подтвердил Монган.
— Подшути над ними, хозяин, — предложил Мак ан Дав. Монган согласился разыграть священников.
Посмотрел на них недолго пристально, а потом махнул им рукой.
Два церковника остановились, посмотрели прямо перед собой, потом друг на друга, а затем уставились на небо. Служка стал осенять себя крестным знаменем, потом и Тибраде начал креститься, и после того не знали они, что и поделать. Ибо там, где раньше была дорога с изгородями по обеим сторонам и простирающимися за ними полями, теперь не было ни дороги, ни изгородей, ни полей; вместо них путь им пересекала могучая широкая река; мощный плеск желто-бурых вод, очень быстрых и злобных, бурлил, вздымался и играл среди первобытных валунов и каменных островков. Воды те были злодейской глубины и мерзкой влажности, уродливой спешки и отчаянного гулкого рева. Чуть правее от них виднелся узкий неказистый мостик, болтавшийся над стремниной.
Тибраде протер глаза, а потом глянул снова.
— Ты видишь то же, что и я? — спросил он служку.
— Я не знаю, что видно тебе, — ответил служка, — но то, что вижу я, никогда я не видывал раньше, и лучше бы я на это нынче и не смотрел.
— Я родился в этих краях, — сказал Тибраде, — мой отец родился здесь раньше меня, и мой дед родился здесь раньше него, но до сего дня и этого мгновения никогда я не видал тут прежде реки и никогда не слыхал о ней.
— Что же нам делать? — спросил служка. — Что же нам вообще делать?
— Будем благоразумны, — сурово заметил Тибраде, — и продолжим наши занятия, — молвил он. — Если реки падают с неба, то какое тебе до этого дело, и если тут река, а она тут, то, слава богу, через нее есть и мост.
— Хоть палец ты готов на этот мост поставить? — засомневался служка.
— А для чего этот мост? — молвил Тибраде.
Монган и Мак ан Дав проследовали за ними.
Когда они добрались до середины моста, он под ними подломился и монахи рухнули в бурлящую желтую воду.
Монган подхватил книгу, когда она выпала из рук Тибраде.
— Ты же не дашь им утопнуть, хозяин? — спросил Мак ан Дав.
— Нет, — ответил Монган, — отправлю их на милю вниз по течению, и тогда они смогут выбраться на сушу.
Затем Монган принял облик Тибраде, а Мака ан Дава превратил в служку.
— У меня голова облысела, — прошептал слуга.
— Это часть плана, — ответил Монган.
— Хотелось бы думать, — заметил Мак ан Дав.
Затем отправились они на встречу с правителем Лейнстера.
Они повстречали его неподалеку от места, где проходили игрища.
— Душа моя, Тибраде! — воскликнул правитель Аейнстера и облобызал Монтана; тот поцеловал его в ответ.
— Аминь, аминь, — молвил Мак ан Дав.
— К чему это? — удивился правитель Аейнстера.
Тогда Мак ан Дав начал чихать, ибо не знал к чему.
— Давненько я не видал тебя, Тибраде, — молвил правитель, — но сей момент я очень тороплюсь. Отправляйся вперед меня в крепость и поговори там с королевой, а она там, это бывшая супруга короля Ольстера. Мой возничий Кевин Кохлах поедет с тобой, я же вскоре последую за тобой.
Затем правитель Аейнстера ушел, а Монган со своим слугой уехали с возничим и челядью.
Монган вычитывал фразы из книги, ибо находил ее занятной, и не хотел он болтать с возничим, а Мак ан Дав кричал «аминь, аминь» каждый раз, когда Монган останавливался. Шедшие подле них люди судачили о том, что Мак ан Дав — чудаковатый служка и что не видели они еще никого, у кого рот был бы так набит камнями.
Через некоторое время подошли они к крепости и без хлопот вошли внутрь, ибо вел их Кевин Кохлах, царский возничий. Затем их привели в чертог, где находилась Дув Лаха, и тогда Монган опустил глаза, ибо не хотел он глядеть на Дув Лаху, когда другие могли смотреть на нее.
— Пусть все покинут сей чертог, пока я буду говорить с королевой, — молвил он, и все служанки вышли из комнаты, кроме одной, которая не вышла, ибо не хотела оставлять свою госпожу.
Тогда Монган поднял глаза и глянул на Дув Лаху, подскочил к ней и приобнял, а Мак ан Дав дико, яро и страстно подскочил к служанке, обхватил ее, укусил за ухо, поцеловал ее в шею и омочил ей спину слезами.
— Убирайся! — крикнула девушка. — Отпусти меня, негодяй! — молвила она.
— И не подумаю, — ответил Мак ан Дав, — ибо я твой собственный муж, твой собственный Мак, твой крошка Мак, твой Ма-ки-вак-вак.
В ответ служанка взвизгнула, и кусанула его за каждое ухо, и поцеловала в шею, и омочила ему спину слезами, и сказала, что не может такого быть, а вот случилось.
