— Итак, ситуация такая. У нас есть три, максимум четыре дня. Мы должны написать песню и подготовить ее. Анастасия Забежко, минуя промежуточные туры, участвует в отборе на “Newedition” от России. Есть ли у кого-то здесь сомнения в том, что она пройдет? Отлично. Задача ясна?
— А отказаться было нельзя? — поинтересовался один из музыкантов, Антон. Натали внимательно на него посмотрела и тут же перевела взгляд на Гармадзе.
— Все слишком сложно, ты должен понять. Все, работаем. А ты, — Константин обратился к Натали, — подойди ко мне минут через пять, есть разговор.
Пять минут прошли в томительном ожидании. Натали гадала, к чему разговор, если задача и так поставлена. После того, как будет написана песня, Натали займется аранжировкой, затем записью.
— Ты давно хотела проявить себя как композитор, ведь так? — спокойно спросил Константин. Натали на мгновение растерялась. — Вот и попробуй. Ребята, ты их знаешь, сделают текст, подкинут какие-то идеи. Я тебе с музыкой помогу.
— Константин, вы, правда, считаете, что Анастасия удачно выступит на “Newedition”? — осторожно поинтересовалась Натали.
— Знаешь, Натали, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что России просто невыгодно побеждать на “Newedition” именно сейчас. Более того, высокое место тоже не займем, такова правда конкурса. Но ты попробуй переубедить народ, саму Настю, тех, кто мне звонит, пишет и постоянно что-то требует.
— Мы успеем за три дня?
— Должны успеть, — Константин вздохнул. — Один я не успею, поэтому мне и нужна помощь. Тебе это ничем не грозит. Песня выйдет под моим авторством, тебе не о чем волноваться. В любом случае пострадаю только я.
Натали молчала. Она снова отчетливо слышала в ушах свой пульс. Удары сердца отмеряли минуты и секунды сомнений, волнения, раздумий. Разве она могла отказаться? Нет, ни в коем случае. Ее просил Константин. К тому же она действительно в беседе с ним пару раз упоминала о том, что хотела бы написать песню.
— А о чем она будет? — спросил тогда Константин. Как всегда самым сокровенным Натали делилась с ним во время коротких перерывов за работой в студии.
— О любви, — невозмутимо ответила Натали. — О чем же еще? Медленная красивая песня.
— Попробуй как-нибудь, возьми красивые стихи. Только учти, что энергичные, напористые вещи запоминаются почему-то гораздо лучше, чем медленные и лиричные. Такова жизнь.
Любимым поэтом Константина была Анна Ахматова. Ее томик всегда был у него под рукой, он даже возил его в бардачке машины для того, чтобы в любую удобную минуту перечитать строки, которые он считал эталоном. Обращался он к ним и когда писал тексты своих песен. Натали тоже искала вдохновение в строках Ахматовой и однажды подумала о том, как все-таки мало песен написано на ее стихи. Она смогла припомнить только одну, Давида Тухманова.
Не любишь, не хочешь смотреть?
О, как ты красив, проклятый!
И я не могу взлететь…
А на стихи Цветаевой, их с Ахматовой Натали в детстве часто путала, гораздо больше. Натали вспомнила, как мама любила цикл Журбина, и вроде что-то на стихи Цветаевой пела и Пугачева, и Валентина Толкунова. Натали надеялась, что, в будущем ей удастся восполнить пробел и написать что-то на стихи Ахматовой, что-то ближе к классике, возможно, романс. Но здесь ситуация была совершенно иная. — Песня будет об отце, причем медленная, исполнять ее Настя хочет на русском и украинском языке, — сказал напоследок Константин. — Я уже набросал пару идей, сейчас ребята работают. Иди и ты, я скоро к вам присоединюсь.
