– Я больше никогда… Я же хотела как лучше. Адиль сказал… – я не успеваю договорить, получаю болезненный шлепок.
– Когда ты со мной в кровати, я не хочу слышать имена других мужиков.
Я не выдерживаю и смеюсь.
– Серьезно? Я думала, у нас конструктивная беседа. Ну, хорошо. Твой друг с Y-хромосомой привел аргументы, которые мне нечем было крыть, – поворачиваюсь к нему лицом. – Я бы никогда не оставила Катарину и… Тебя. Но я правда боялась за твою жизнь. Я не переживу, если с тобой что-то случится.
– Ничего со мной не случится.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Расскажи мне все, я хочу знать, – прошу я.
Иса рассказывает мне, как Адиль все провернул. Хитрый, матерый лис. Он знал, куда давить, чтобы до Иманова дошло все. Всем нам нужен такой друг.
– А теперь ты всем покажешь, что я твоя? – спрашиваю, затаив дыхание. Сердце так сильно бьется о ребра, я уверена, что он слышит его стук.
– Ты всегда была моя.
– Мы типа вместе? – докапываюсь я.
– “Типа”, что за слова. Мы вместе.
Я взвизгиваю и широко улыбаюсь.
Сажусь на него сверху, он тут же хватается за мою задницу. Упираюсь ладонями ему в грудь.
– И теперь я могу называть тебя своим котеночком или зайчонком?
Выражение его лица бесценно. Я просто не выдерживаю, смеюсь в голос.
– Ну зайка, перестань, – задыхаюсь от смеха, когда он переворачивает меня на спину и нависает надо мной.
Я беру его лицо в свои ладони и нежно целую. Исайя закрывает глаза, а когда открывает, в них целый океан эмоций. Вся игривость слетает с его лица. И он говорит слова, которые заменяют признание в любви. Они намного глубже и мощнее для меня.
– Я потерял Рину, – говорит хрипло. – Ее потерю я пережил, но твою, Лера, не смог бы.
Я обнимаю его, крепко-крепко.
Не потеряет.
Никогда.
Я не позволю.
Лера
– Пойдем, не стесняйся, – широко улыбаюсь.
Иманов что-то ворчит, но покорно следует за мной. Я еще никогда не видела его таким смущенным. Катаринка идет впереди нас, она прекрасно знает дорогу. Я открываю дверь ключом, и мы заходим внутрь.
– Мам, пап, мы пришли! – кричу я.
В воздухе витают умопомрачительные ароматы домашней еды.
Мама выбегает в коридор и тут же подхватывает Ринку на руки.
– Баба! – кричит дочь.
– Моя куколка, как я по тебе соскучилась! – целует малышку в щеки. – Вадим, дети приехали! – кричит отцу и замирает, когда видит за моей спиной Исайю.
Тут в коридор выходит отец, обнимает Рину, забирает из рук мамы и тоже смотрит на Иманова.
– Это Исайя, – прочищаю горло и представляю его. – Он мой парень, – улыбаюсь широко-широко, чувствую, как он щипает меня за талию, ему не нравится быть “парнем”, он мужчина. – А это мои родители, Вадим Николаевич и Елена Юрьевна.
– Приятно познакомиться, – говорит мужчина.
Мои родители еще немного пребывают в ступоре, а потом приглашают нас за стол.
Мы не могли приехать раньше. Исайя был завален работой и были определенные сложности после смерти Аслана. Он не рассказывал подробностей, я и не спрашивала.
Мы все садимся за накрытый стол, у меня слюнки текут, когда смотрю на всю эту вкуснятину. Я поглядываю на Исайю, потому что никогда не видела, чтобы он ел что-то настолько традиционное. Я даже переживать начинаю, а вдруг ему такое не нравится? Но он спокойно ест оливье и пюре с котлетами.
Мои родители живут в обычной двухкомнатной квартире. Здесь есть ремонт, но никаких наворотов. Главное, что у нас в доме всегда царит любовь и уважение.
Мои родители уже пришли в себя и задают кучу вопросов. Особенно их интересует вопрос, когда свадьба.
– Пап, ну какая свадьба? – говорю я, закатывая глаза. – Тебе лишь бы избавиться от меня.
– Ты ешь лучше. Я понимаю, что вы все современные и не хотите связывать себя узами брака. Но если отношения серьезные, то штамп в паспорте нужен! Любовь должна быть документально подтверждена.
– Да зачем?
– Чтобы мы были спокойны, – говорит мама. – Для родителей девочек все иначе. Мы отдаем наше дитя в другой дом. И мы хотим знать, что с ней все хорошо. Что мужчина, которого она выбрала, понимает и принимает эту ответственность.
Я постаралась как можно скорее сменить тему. Мне только разговоров о браке не хватало. Наверное, Иса думает, что родители сошли с ума. Мне даже неудобно стало. Мы с ним вообще не касались этой темы. Какая свадьба? Нам и так хорошо.
Спустя минут сорок отец утащил Исайю в гараж. Бедный мой мужик. Знаю я, чего папа туда ходит, там у него заначка спиртного от мамы, словно она не знает.
– Ты любишь его? – спрашивает мама.
– Люблю, – сразу отвечаю. – Он тот самый, ма, – кладу голову ей на плечи.
– И он тебя. Так смотрит на тебя, как твой отец, когда мы были моложе.
– Он и сейчас на тебя так смотрит.
– Скажешь тоже, – отмахивается мама.
Мы с ней долго болтаем, наступает ночь, Катаринка засыпает у родителей на кровати. Я хотела ее перенести, но мама не дала, оставила спать с собой.
Я захожу в свою бывшую комнату, тут вообще ничего не изменилось с момента, как я уехала. Я переодеваюсь в футболку, расстилаю диван и ложусь к стенке. И сразу же засыпаю.
Просыпаюсь от того, что ко мне кто-то нагло и настойчиво пристает.
