Голова была красива, молода и мужественна. Зачесанные назад густые волнистые волосы открывали широкий лоб. Полные губы были растянуты в самодовольной, слегка презрительной усмешке, и я невольно подумал, над чем мог подсмеиваться вот уже целых пять лет этот человек.
— Симпатичный малый, — пробурчал шериф Лейверс. — Как вы считаете, Уилер?
— Лично мне не по душе его полнейшая отрешенность, шериф, — вежливо ответил я. — Но, очевидно, это вопрос вкуса.
— Лейтенант не одобряет, Чарли, — с кислой миной пробормотал шериф, — так что, полагаю, тебе лучше убрать его назад на полку.
Чарли Кац, служащий морга, облегченно вздохнул, когда водрузил огромный стеклянный сосуд обратно на полку. Внутри него голова, аккуратно отделенная по шее от туловища, легонько запрыгала вверх и вниз, когда закачался формалин. Внезапно у меня перед глазами ясно возникла картина моего детства. Тетя Клемми была настоящей кудесницей по части домашних заготовок, и я подумал, как бы она отреагировала на такую…
— Вот уже пять лет эта голова здесь, у меня, — чуть ли не мечтательно сообщил Чарли Кац. — Поверите, я вроде бы привязался к ней. Мне ее будет немного недоставать.
— И вы придумали для него имя, Чарли? — не удержался я.
— Джон, как же иначе? — ответил он, усмехаясь. — Понятно, лейтенант?
— Морг — не место для упражнения в остроумии, Чарли! — проворчал шериф. — Джон… а дальше? Что еще?
— Баптист[1] он, полагаю, — изрек я со вздохом. — Чарли здесь прочно стоит на ногах только потому, что изучает Библию, шериф. Про Саломею и все такое прочее. Разве вы не знали?
Кац, казалось, был раздосадован.
— У вас готовы ответы на все вопросы, лейтенант. Раз уж вы такой умник, почему, скажите, вы не нашли до сих пор все остальное, полагающееся к этой голове?
Я брезгливо поморщился.
— Через пять-то лет?
— Пошли отсюда, Уилер, — распорядился Лейверс. — Если задержусь тут дальше и продолжу разговор с Чарли, то начну путать морг с сумасшедшим домом.
Кац неожиданно захихикал.
— Ну как вы можете так говорить, шериф? Я тут неплохо работаю, и вы об этом знаете!
— Точно, — пробурчал Лейверс, направляясь к выходу, — но если встанет вопрос о том, кого я предпочту для компании, тебя или одного из этих мертвецов, я остановлюсь на последнем.
Чарли непонимающе посмотрел на меня, когда дверь за шерифом захлопнулась.
— Знаете, лейтенант, — пожаловался он, — временами мне кажется, что я не по душе шерифу.
— На самом деле он считает вас весьма привлекательным малым, — успокоил я, — просто шериф из тех людей, которые не любят выставлять свои чувства напоказ.
Я вышел через ту же самую дверь, что и шериф, и порадовался, какой стоял ясный, погожий день, даже угрюмые стены морга сверкали под солнечными лучами. Лейверс уже сидел на заднем сиденье своей служебной машины, с явным нетерпением ожидая меня. И в тот момент, когда я устроился рядом с ним, машина полетела по дороге.
— Ну и что вы обо всем этом думаете, Уилер? — спросил шериф через пару минут.
— О чем? О голове?
— О чем же еще?
— Ну, с вашей стороны, конечно, было весьма любезно взять меня полюбоваться местными достопримечательностями, шериф, но не беспокойтесь, я вовсе не мечтаю получить эту мертвую голову в подарок. Но какого черта она торчала целых пять лет в этом морге?
— Она попала туда как улика одного из нераскрытых преступлений, — неохотно сообщил он. — А сейчас, спустя пять лет, мы получили впервые какую-то зацепку, путеводную ниточку.
— Чье-то подписанное признание? — осведомился я на всякий случай, хотя в душе совершенно не верил в такую возможность.
— Точно. Но не того сорта, который вы, очевидно, имеете в виду.
Я шумно вздохнул, вложив в этот звук столько презрения и недовольства, сколько считал допустимым.
— Сделайте одолжение, шериф, говорите на понятном английском языке, предпочтительно без особо длинных слов, чтобы даже такой тупой лейтенант, как я, мог вас понять.
— Полагаю, с этим лучше повременить, пока мы не возвратимся назад в офис, — проворчал Лейверс, — это долгая история.
Но и когда мы оказались в офисе, он, похоже было, не спешил приступить к изложению этой «долгой истории». Удобно устроившись за своим огромным письменным столом и зажав зубами сигару колоссальных размеров, он неторопливо принялся ее раскуривать, выпустил огромное облако сизого дыма к потолку (я всегда поражался, где он достает столь скверно пахнущие сигары!), дождался, когда оно более или менее рассеялось, но так и не заговорил.
— Может быть, это государственная тайна? — не выдержал я. — Вы хотите сначала получить на меня допуск у ФБР?
— Да нет, я просто раздумывал, с чего начать, — пробормотал он миролюбиво.
— Начнем с головы, — предложил я. — Как случилось, что я ее прежде никогда не видел?
