Он прекратил служение богам Земли, перебил их жрецов и снова принялся похищать и насиловать самых прекрасных девушек — вновь и вновь пытался он сделать человеческого ребенка. И так длилось столетиями, но вот шестьдесят три года назад… — Она снова остановилась перевести дыхание.
— Шестьдесят три года тому назад, — подсказал ей де Мариньи. — Что же тогда произошло?
— Да, кое-что произошло: он притащил на Нуминос маленький кораблик из Материнского мира, и на этом кораблике были муж, жена, их двое сильных сыновей и дочка лет двенадцати. Это были первые люди с Земли на Нуминосе за пятьсот с лишним лет. Женщина была красивой, несмотря на то, что ее юность осталась позади, муж ее тоже был красивым, сыновья росли умными и крепкими, а дочка была просто очаровательной.
Их поместили сюда, тогда кланом правил дед Тонйольфа, и через несколько лет их дочь вышла замуж за хорошего парнишку из клана. У них родились две маленькие девочки, одной из которых была я.
— Ты? — Заинтригованный историей Силберхатт уставился на нее.
— А, я знаю, о чем ты подумал, — воскликнула колдунья. — Тебе интересно, как у таких замечательных родителей родилась такая уродина. Так позволь сказать тебе, что я была хорошенькой девушкой, и даже сейчас у меня осталась былая красота под коркой страданий, грязи и прожитых лет. Но люди зовут меня старой чумой — так меня знают в нашем клане, так я и живу с тех пор, как… — Внезапно она замолчала.
— Продолжай, Аннахильд, — снова поторопил де Мариньи.
— Да что-то я слегка запуталась, стала про себя рассказывать, — ответила она. — Давай уж буду рассказывать по порядку.
Я вошла в возраст, и меня взял за себя Хэмиш Могучий. Он дал мне двоих замечательных послушных сыновей, лишь они моя опора с тех пор, как Хэмиш погиб шесть лет назад. А мою сестру звали Мойра, она была само совершенство — и прекрасна, и добра. Ни у кого не было такого доброго сердца, и если бы Итаква видел ее в пору, когда она вошла в возраст, он бы ее обязательно утащил. Но он тогда приходил редко и в основном в Норенштадт, где сидел на своей тронной пирамиде, и оттого он, к счастью, не заметил Мойру.
И вот она тоже вышла замуж за доброго и благородного человека из клана, он умел читать и писать, его научили мои дед с бабкой, которых Итаква принес на Нуминос вместе с их судном, да. Но до сорока лет Мойра не беременела, а потом у них родилась Морин, очаровательная малышка, она вся сияла, как жемчужинка. Да-да, малышка Морин, Морин Улыбчивая, ее ручки и ножки были как у людей Земли — маленькие, не то что длиннющие грабли нуминосцев. И вот, когда ей исполнилось пять лет, Итаква увидел ее.
Девочка всего пяти лет, а уже красивая, как цветок. Свежая, как весенняя трава в полях, вылитая мать, она была отрадой для родителей, радостью всего клана, розой в саду сердца Тонйольфа-старшего. Да, отец нынешнего вождя настолько полюбил ребенка, что велел построить для ее семьи дом рядом со своим, чтобы смотреть на ее детские игры и смеяться, когда она смеется, а тогда она смеялась часто.
И вот пришел Итаква, увидел, как она играет, и поднял ее в небеса. Утащил малютку в облака своей здоровенной лапищей и любопытно разглядывал ее своими красными горящими глазами. Другие дети давно бы уж стали кричать, вырываться, сучить ножонками, а эта — воистину дитя радости — лишь смеялась, тыкала ручкой на черную кляксу, что у него вместо головы, и щекотала его когти! И Шагающий с Ветрами — безжалостная гадина с черной душой, — похоже, не столько держал Морин в кулаке, сколько сам попался в ее крохотный кулачок.
Наконец он опустил ее на землю возле дома и сам долго стоял в небе над деревней. Стоял и смотрел, как Морин играет возле дома и машет ему ручонкой, и в его горящих глазах засветилась какая-то странная очарованность.
Родители девочки, не в силах вынести эту пытку, выбежали во двор, схватили Морин и унесли в дом, а Итаква над домом пошевельнулся, будто проснувшись, и ушел по небу в Норенштадт. А когда шел, все время оглядывался…
Прошло не так уж много времени с тех пор, и из Норенштадта притащились верхом на яках двое жрецов, а с ними дружина викингов под командованием самого Лейфа Дуглассона. Они пошли в дом моей сестры Мойры и сказали, что хотят видеть девочку, и сперва показалось, что они намерены украсть малютку Морин. Однако же нет — Итаква велел им просто посмотреть на ребенка. Потом они говорили с сестрой и с ее мужем, и с Тонйольфом тоже, да — предлагали выделить людей охранять девочку и всю ее семью, если будет нужно.
Потом жрецы сказали Тонйольфу, что его клан теперь выделен особой милостью среди всех кланов викингов, ибо Великий Бог Итаква считает, что люди Тонйольфа чисты сердцем и радуют его, а особенно маленькая Морин, которая в свое время станет шагать вместе с ним по ветрам, что дуют между мирами!
