Был тогда в клане один парень по имени Гарвен Красивый. Он заглядывался на Морин, в таком возрасте парни часто заглядываются на девушек. Все шло к тому — Гарвен был хорошим, почтительным сыном, а роза Морин еще не распустилась. Однако это была полудетская влюбленность, и когда у них выдавалось время, они встречались где-то в полях в своем секретном месте. Гарвен хоть и был почтительным сыном, но в этот раз ослушался родителей, и Морин тоже. При иных обстоятельствах они бы скоро стали мужем и женой, но, увы, обстоятельства были совсем другими.
Когда Итаква снова пришел, Морин в деревне не было. Возвращения Шагающего с Ветрами никто не ожидал, как и злых ветров и темных грозовых туч, что он с собой принес. Он пришел, полный подозрений, и, не найдя Морин, расстроился. Трусливые люди клана бегали туда-сюда в поисках девушки, которая одна была способна успокоить Итакву, но так ее и не нашли. Ну и того парнишку, Гарвена, конечно, тоже.
А когда гнев Итаквы перешел в бешенство, появилась и невинная парочка рука об руку. Они шли по горной тропинке, возвращались после прогулки в полях. И тут Итаква их увидел…
Хоть они были всего лишь дети, чистые, как только выпавший снег, Итаква отреагировал, как потерявший голову от бешенства обманутый муж. В безумной ревности он захрустел молниями, что играли над его головой, и не было бы ничего удивительного, если бы его глазищи вспыхнули ярко-зеленым вместо обычного кроваво-красного пламени. Он схватил детей, поднял к своему лицу и на мгновение уставился на них. В этот миг все замерло, даже облака застыли на небе и ветер стих, а потом…
Прямо на глазах Морин он смял в кулаке молодого Гарвена — медленно, не торопясь, выдавил ему кишки и превратил мальчишку в кровавую кашу, и скинул то, что осталось от парня, с огромной высоты на песчаный берег возле деревни! Морин кричала не переставая, а он сорвал с нее одежду и придирчиво осмотрел, однако не нашел ничего, порочащего ее, ничто не указывало, что она уже не ребенок, ничто не сорвало его злобные планы. Высоко в небе он удовлетворенно покачал своей огромной черной башкой, но этого ему было мало — он хотел убедиться, что люди Тонйольфа понимают его веления и что они будут впредь повиноваться ему еще сильнее. А с кого лучше начать, как не с самого Тонйольфа, который, в конце концов, отвечает за весь клан?
Но что толку перечислять все Итаквины злодеяния? Список их длинный, как его жизнь, начало его скрыто в густом тумане времени, а конца, похоже, и вовсе нет. Обойдемся тем, что он убил всю семью старого Тонйольфа (кроме третьего вождя в роду, нынешнего Тонйольфа Рыжего, который со своим старшим сыном Харальдом был тогда на охоте) и еще убил отца маленькой Морин… Ох, да всех он убил, до кого дотянулся своими погаными черными ручищами! И моего мужа тоже. Ох, дураком был Хэмиш.
Однако каким храбрым дураком! Почему храбрым? Да потому, что, когда он увидел эту массовую казнь, он побежал к Итакве, размахивая мечом и вызывая его на бой, а тот стоял в небе с окровавленными руками и ярился! Я-то думаю, что у мужа помутился рассудок или он перепил — не помню уже. Но что б там ни было, он показал себя храбрецом. Само собой, Итаква убил его.
Немного помолчав, Аннахильд продолжала:
— Итаква собрал снег из туч, скатал в огромные комья и заморозил в ладонях, а потом стал швырять их на деревню. Треть жителей была убита, треть домов разрушена, и все это видела малютка Морин. Она перестала кричать, лишь глядела вниз со своего ненадежного насеста на выгнутом плече Итаквы, и ее раньше невинные глаза расширились от ужаса и отвращения.
Наконец он отпустил девочку — уже не так бережно, как раньше, а просто швырнул ее, совсем голую, в гальку на берегу и ушел в низком небе куда-то в сторону Норенштадта. Потом… это не рассказать словами — всю боль и отчаяние, что оставил после себя Итаква. А в скором времени, как раз в самый скорбный и горестный час, вновь пожаловали из Норенштадта те же жрецы, что и семь лет назад.
В этот раз Лейфа Дуглассона с ними не было — он был тяжело болен. Удивительно, как он выжил, ведь Итаква наказал за происшедшее и его — чуть не оторвал ему левую руку! Жрецы были злы — они жестоко подгоняли своих яков и уже не говорили никаких лживых хвалебных речей клану Тонйольфа и нашему новому вождю.
Однако с тех пор, как Итаква ушел, я не сидела без дела. Шагающий с Ветрами разрушил дом Морин и ее матери, и разум моей бедной сестры он тоже разрушил, поэтому я взяла их обеих к себе: хоть я и потеряла мужа, но я знала, что такое может случиться, и оттого достаточно быстро пришла в себя. Еще я знала, что жрецы Итаквы вот-вот появятся и утащат Морин к себе в Норенштадт. И я, Аннахильд, приняла твердое решение: черный Бог Ужаса отнял у клана уже слишком много, и больше он не получит ничего! Я долго учила девочку, как вести себя, пока она не затвердила мой урок полностью.
