Исчадие ветров полностью

— Я люблю и буду любить только тебя. И место мое там, где будешь ты. Хоть на Борее, хоть в раю, хоть в аду — где ты, там и я буду. Но видишь ли, дело в том, что я уже нашел свой дом, единственный дом, какой мне нужен, а вот наш друг Анри-Лоран де Мариньи свой дом еще не нашел. То, что ты называешь моими заботами и тревогами, на самом деле его заботы и тревоги. И та боль, которую ты чувствуешь во мне, это боль за него. Морин говорит, что в доброй сотне обитаемых миров он известен под именем Искателя. Существа, ничуть не похожие на людей, не способные даже думать по-человечески, поняли его цель и наделили его прозвищем, соответствующим этой цели. Они сочувствуют ему. Неужели я должен скрывать свои чувства? Нет, Армандра, я вовсе не мальчишка, снедаемый тоской по дому. Как и де Мариньи, тем более что этого дома он и не видел никогда. Но такова его участь — и эта участь сводит его с ума. Мне же больно потому, что я не знаю, как ему помочь.

Армандре стало стыдно. Она доподлинно знала, что ей нет никакой нужды заглядывать в мысли мужа, что он сказал ей чистую правду. Да, этот странный мир с жутковатыми свечениями и лунами, населенными людьми, стал теперь его миром, но все же он оставался и человеком из Материнского мира, и поэтому переживал за своего сородича, Искателя де Мариньи.

— Хэнк, я… — начала она полным раскаяния голосом, но не успела ничего сказать — муж не мог допустить ее самоуничижения.

— Понимаю, понимаю, — перебил он и погладил ее по голове.

— Но чем же мы можем ему помочь? — Теперь ей уже хотелось лишь загладить последствия своей вспышки. — Может быть, обратиться к моим товарищам-ветрам? Они же общаются с собратьями из самых отдаленных пределов вечности. Вдруг кто-то из них слышал об этой самой Элизии?

— А что? Стоит попробовать, — кивнул Силберхатт. А потом выпрямился, расправил плечи, громко хмыкнул и усмехнулся. Армандра бросила на него вопросительный взгляд, но он лишь улыбнулся и покачал головой.

— В чем дело? — спросила она, вздернув уголок золотистой брови.

Силберхатт снова усмехнулся и пожал плечами.

— Когда-то… да, уже шесть лет назад, я отправился в поход ради отмщения — отыскать и уничтожить твоего отца. Я знал, что Итаква вполне реален, что это не сверхъестественная сущность, а существо из иных пространств и измерений. Я был целиком и полностью уверен в том, что дело касается существ и сущностей, не принадлежащих к миру Земли, что реален не только Итаква, но и множество других немыслимо древних созданий, образующих пантеон, который называется у нас Богами Круга Ктулху. К тому же я телепат. Ну а во всем остальном я парень из Техаса и был до мозга костей землянином, столь же приземленным, извини за каламбур, как и любой другой человек. Но получилось так, что не я выследил Итакву, а он выследил меня и притащил меня и всю мою команду сюда, на Борею. За это время…

— Что?

— За это время мой кругозор очень сильно расширился! И что же сделалось из этого злопамятного парня, который, кроме способности к телепатии, ничем не отличался от таких же дюжинных техасцев? Вождь многоязычного народа, обитающего в совершенно чуждом мире, путешественник по диковинным лунам, супруг дочери того самого существа, которое он поклялся уничтожить, женщины, разгуливающей по воздуху и «общающейся», если можно так сказать, с парами эфира, которые испускают звезды! И когда ты говоришь: «Перемолвиться словом с моими знакомыми ветрами с дальней стороны вечности», этот парень спокойно кивает и отвечает: «Да, это стоит попробовать!» — И он громко расхохотался.

Армандра не слишком-то поняла эту вспышку самоиронии, но, захваченная ею, тоже расхохоталась и, обняв мужа, на несколько секунд приникла к нему. А потом они под ручку отправились искать де Мариньи, чтобы рассказать, как и что они собираются предпринять, чтобы помочь ему.