Будь у Влада винтовка с ящиком патронов, он бы, не раздумывая, перестрелял всех и проверил это. Снять наблюдателя легко — здесь и сотни метров нет, а он вызывает наибольшее опасение, поскольку засел на отличной позиции и вооружен луком. У других аборигенов метательного оружия не наблюдалось. С дробовиком все гораздо рискованнее. В трубчатый магазин помещается всего четыре патрона. Если один загнать в ствол и добавить, получится пять, что все равно недостаточно — даже если он сработает не хуже потомственного снайпера, то после пятого выстрела останутся два противника. Перезаряжается дробовик не так быстро, как хотелось бы, — если туземцы не струсят, ему придется сойтись в рукопашной сразу с двумя. У них топоры, копья, кинжалы и дубины, пользоваться ими, похоже, умеют. А вот он полный ноль в фехтовании, и бокс не тот вид спорта, на который можно возлагать надежду в подобной ситуации.
Рискованно, но разве можно вот так сидеть, позволяя дикарям пытать и убивать его недавних спутников? Ведь ближе людей у него не осталось — даже не земляки, получается, а «одновременники». Так, наверное, надо их теперь называть.
Между тем к милиционеру подошел один из аборигенов. Почесав голое пузо, проглядывающее в распахнутой куртке, он похлопал жертву по щекам, потом что-то неразборчиво произнес. Сообщники, прекратив заниматься трудовой деятельностью, подошли, устроили короткий диспут. Из-за расстояния и негромких голосов Влад ничего не разобрал, но почему-то заподозрил, что развлечение закончено.
Он частично угадал — пара аборигенов начала освобождать тело от веревок, остальные направились к правой избе. Оттуда донесся сдвоенный женский визг, затем из дверей выволокли отчаянно извивающуюся «училку». Значит, он не ошибся: как минимум двое пленников, а точнее, пленниц, еще живы. Судя по шуму, вторая — та самая мелкая, уж очень тонкий голосок.
Лиля, увидев, во что превратился милиционер, завопила втрое громче и, к ее чести, с гораздо большей прытью начала упираться. Садисты лишь хохотали над потугами несчастной, продолжая тащить к освободившемуся столбу.
Влад понял — или сейчас надо все решать, или постыдно разворачиваться и трусливо удирать в лес, смирившись с тем, что способен лишь на выстрел исподтишка в невооруженного. Все внимание врагов сейчас приковано к жертве — они упиваются ее ужасом, тащат неспешно, растягивая удовольствие. Наверняка и дозорный сейчас таращится вниз, отрешившись от всего внешнего. Лучше момента не будет.
Соскользнув на землю, поспешно зашагал к поселению, стараясь, чтобы ствол тополя продолжал скрывать его от наблюдателя. Тот, правда, мог из-за него выглянуть, но сомнительно, что именно в этот момент оторвется от столь приятного для сволочей зрелища. На ходу взвел ружье, торопливо загнал еще один патрон. Теперь у него пять картечных выстрелов, и надо постараться не промахнуться.
Вот и ограда. Жерди кривоватые, щелей между ними хватает, причем таких, что можно руку просунуть. Бросил беглый взгляд — хохочущие мучители все так же неторопливо привязывали орущую женщину к столбу.
— Обнаружена радиочастотная метка, — неожиданно раздалось в голове. — Производится идентификация. Идентифицирован малый копир гражданского назначения. Принадлежность: Восточная Ось. Предположительный статус: работоспособен.
Ничего не поняв, Влад выбросил пустые слова из головы. Не до разгадывания сейчас. Пульнуть в тех, что привязывают Лилю? Они так удобно столпились, что есть шанс двоих, а то и троих задеть — на такой дистанции картечь прилично успеет разойтись.
Ага… И Лилю в том числе может зацепить…
Решив не рисковать, вдоль забора пробрался к угловой избе. Аборигены, перекрывая ее новым тесом, по периметру расставили что-то вроде примитивных лесов. Вот на них Влад и надеялся. Не зря — легко взобрался, пригибаясь к скату, обогнул угол, выглянул во двор. Отлично — все как на ладони. Прижав откинутый приклад к плечу, поднял ружье, прицелился в просвечивающуюся жердевую решетку настила на дереве. Там хорошо можно было рассмотреть ноги наблюдателя, поглядывающего вниз с противоположной стороны площадки.
Выстрел!
Если до этого Влад сильно мандражировал — страшновато бросаться в драку на семерых, тем более впервые в жизни попадая в столь кровавую заваруху, то, нажав на спусковой крючок, стал хладнокровнее глыбы льда. Все лишнее долой — теперь надо просто убивать и не позволить убить себя.
Картечь, хлестанув по настилу, разметала в стороны облако щепок и трухи, вгрызлась в ноги и пах лучника. Тот, как свешивался вниз, жадно наблюдая за началом пытки, так и полетел туда, почему-то без крика. Не успел еще достичь земли, как Влад навел ружье на следующего — копейщика, переминавшегося с ноги на ногу у дверей в правую избу. Караульному явно не позволили участвовать в общей потехе.
