Исчезающая в бездне полностью

Сотрудники Палиндромены оказались правы. Я много раз представляла нашу встречу, но не могла прогнозировать поведение сестры, ее слова и мою реакцию на них.

Все-таки она моя сестра.

Впервые за сегодняшний день я позволила себе почувствовать, что это не какая-то незнакомка или ожившая кукла с лицом моей сестры, а самая настоящая Элизия. И, несмотря на то, что она виновна в смерти родителей, я люблю ее.

Но при этом я лгала ей.

Зачем люди приплывали на Палиндромену? Это же такая невыносимая боль! Как Рэйлан смотрел на это изо дня в день? Или мой отец?

– Темпе? – испуганно сказала она. – Ты что, плачешь?

За всю жизнь я плакала всего пару раз, и каждый раз на плече у сестры. Вот и теперь я невольно прижалась щекой к ее плечу.

– Я так по тебе скучала! – сказала я.

Она погладила меня по голове.

– Прости, что я так тебя напугала. – По ее голосу было ясно, что она сама сейчас разрыдается.

– Темпе? – повторила она.

– Да? – пробормотала я.

– Ты же всегда говоришь правду, верно? – спросила она дрожащим голосом.

Я замерла.

– Да. – В отличие от нее.

Мое лицо было спрятано за волосами. Я чувствовала, что от нее пахнет солью и цветами. Родной запах Элизии, единственного человека, который меня понимает. Лишь она никогда не считала, что я пристально смотрю на всех, слишком тихая или странная. Я всегда была ее Малышкой Темпе.

– Вот и хорошо, – ответила она. – Я тоже всегда буду говорить тебе правду.

Услышав это, я посмотрела на нее.

– Тогда скажи, что произошло в ту ночь с мамой и папой?

Она грустно улыбнулась:

– А что произошло со мной?

– В смысле? Врачи ведь все тебе рассказали.

– Врачи с Эквинокса? – Она вопросительно вздернула бровь.

Я закивала, возможно, чересчур рьяно.

– Да.

У нее дрогнули губы.

– Темпе. – О, Подводные боги, только не это! – Темпе, ведь я на Палиндромене, не так ли?

У меня вырвался вздох. Может быть, позвать Рэйлана? Но если ей дадут снотворное, то я так и не узнаю правды.

– Что ты такое говоришь?

У нее на глазах показались слезы.

– Твоя кожа гораздо темнее, а волосы длиннее, чем прежде. – Вчера я подрезала волосы, надеясь, что они будут той же длины, что и в день смерти Элизии, но, видимо, слегка промахнулась. – И ты смотришь на меня по-другому. Будто бы я не твоя сестра. Ты смотришь на меня так, будто бы я… – она запнулась, не в силах вымолвить ни слова.

Я должна была знать, что она догадается. Мы обе знали об оживлении больше, чем кто-либо другой. Ведь мы с детства постоянно слышали это слово. Палиндромена.

– Да что ты, глупенькая! – Я похлопала ее по руке. – Ты, видимо, еще не оправилась после той аварии. Просто я не люблю больницы.

– Ты же обещала не врать.

– Ты тоже обещала не врать! – Я не собиралась дать ей перевести все стрелки на меня после того, как я два года копила деньги, продала все, что у нас было и ежедневно, без устали, погружалась на дно, каждый божий день. Притом что я осталась совсем одна. Это было и мое оживление, не только ее. Я не дам ей все испортить.

– Что случилось в ту ночь, когда погибли родители? – настаивала я. – Ты была рядом, что ты видела? Что ты сделала?

Элизия вскочила с постели и побежала к двери. Она дернула за ручку, но дверь была заперта.

– Что ты делаешь? – Я по-прежнему сидела на кровати. – Почему не отвечаешь на мои вопросы?

Она обернулась, и я увидела, что слезы катятся по ее щекам.

– А ты почему не отвечаешь?

– Говори! – Мне надоели эти игры. Я слишком долго ждала этого момента, чтобы узнать правду. Я вскочила с кровати. – Что произошло той ночью? Что ты наделала?

Она схватилась за рубашку на груди.

– Что со мной произошло? Прошу тебя, скажи, что это неправда! Скажи, что это действительно больница! Что я не умерла! Я не хочу умирать!

– Конечно же, нет. Оглянись вокруг, это и правда больница.

Она фыркнула, было видно, что слезы душили ее.

– Ты никогда не умела врать.

Я сжала кулаки. Все пошло не так. Почему она не может просто сделать то, что я прошу, ответив на мой вопрос – хотя бы раз в жизни?

Я сделала шаг вперед:

– Что ты делала той ночью в океане? – Еще шаг: – Что ты сказала маме с папой? – Следующий шаг: – Что ты сделала? – И еще шаг.

Она смотрела не на меня, а на свои руки.

– Я чувствую себя живой, Темпе. Но на самом деле это не так, верно? Совсем не так?

Мне надоело ее жалеть:

– Скажи, как все было!

У нее из глаз катились слезы, но она не спешила их вытирать.

– Ты первая, сестренка. Что произошло? Когда я утонула?

Я отвела взгляд, не в силах смотреть ей в лицо. Я уже не ее младшая сестренка, я стала старше нее.

Она подбежала ко мне и схватила меня за руки. В ее глазах читался ужас.

– За что ты так со мной? Зачем ты оживила меня, чтобы потом снова меня прикончить? Как будто я мусор?

Я сделала шаг назад.

– Прекрати! Все в порядке, ты здесь, ты жива!

– Нет! – Она покачала головой. – Не надо говорить, что все в порядке. Ты ведешь себя не как моя сестра. – Она внимательно посмотрела на меня. – Сколько времени прошло с моей смерти? Сколько недель или месяцев?