Магия не всегда защищает её обладателя. И мир, где живёт Марит, тому подтверждение. Владеть волшебной силой в Дании в 1866 году – не привилегия, а проклятие. Каждое новое заклинание оставляет опасное вещество Фирн в венах магов, приближая их к смерти. Фирн убил сестру Марит, после чего та поклялась никогда не использовать свою магию нитей. Но когда её близкую подругу удочеряет влиятельная семья Вестергард, девушка готова на всё, чтобы остаться рядом. Она решает рискнуть и применяет магию, чтобы получить работу швеи в их доме. Но Марит с семьёй Вестергард связывает ещё кое-что. Её отец погиб, работая в их шахтах по добыче драгоценных камней. И всё указывает на то, что это не был несчастный случай. Чем ближе девушка становится к разгадке тайн этой влиятельной семьи, тем больше её близким угрожает опасность. Марит оказывается в центре предательского обмана, доходящего до короля Дании. И теперь магия – единственное, что может спасти её. Если не убьёт раньше.
Emily Bain Murphy
SPLINTERS OF SCARLET
Copyright © 2020 by Emily Bain Murphy
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Moonnoon, Vector Tradition, YegoeVdo22 / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com
© Смирнова М., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Кровь на Евином кружеве.
Я переворачиваю ладонь, когда свежая, обличающая алая капля расцветает на кончике моего пальца. Красная полоска тянется вниз по кружеву и стекает на слои тюля, которые я всю неделю старательно превращала в пышные и легкие, словно меренга, складки.
Вскрикнув, роняю швейную иглу и разражаюсь обильными ругательствами.
Завтра самое важное выступление в жизни Евы, а я залила ее наряд кровью, словно зарезанная свинья. Посасываю кончик пальца, чувствуя на языке вкус металла, и украдкой обвожу взглядом портновскую мастерскую Торсена. В кои-то веки я здесь одна, сижу, спрятавшись в дальнем углу за грудами неярких шерстяных тканей и узорчатых кружев, шелковых шарфов, расшитых птицами, среди перламутровых пуговиц и игольниц, утыканных булавками.
«Можно взять больше тюля», – думаю я. Торсен хранит всю груду неразобранного товара на третьем этаже. Он может и не заметить пропажу тканей до того, как я отдам за них деньги из своего жалованья за следующую неделю. Встаю, вспоминая, как обещала Еве сделать все, дабы завтра ее заметили. Я представила ее в наряде, расшитом стеклянным бисером, в котором она будет сверкать, словно льдинка на солнце, а не так, будто исполняет арабески для мясника Ниласа.
Завтра чета Мадсенов, Фрейя и Томас, придут в сиротский приют «Мельница», высматривая для себя приемную дочь. Мысль об этом заставляет мое сердце сжиматься. Я разнюхивала, вытягивая короткие ответы из молчаливой Несс, начальницы приюта, ловила обрывки разговоров служанок, забиравших из мастерской заказы своих хозяев. Судя по тому, что я узнала, Мадсены живут за два города отсюда, но туда все равно можно доехать за одно утро в повозке, и к тому же это, возможно, лучший шанс Евы на то, чтобы ее забрали из приюта.
Если поспешу, смогу взять то, что мне нужно для наряда, до того, как вернется Агнес, моя соседка по комнате. Иначе она наябедничает раньше, чем я успею спуститься вниз.
Но как только я ступаю на первую ступеньку лестницы, колокольчик над дверью звякает, и помянутая Агнес врывается в дверь с вихрем листьев. Я замираю, держась одной рукой за перила.
– Что ты делаешь? – спрашивает она, разматывая шарф. Мы работаем бок о бок в мастерской Торсена и живем вместе в тесной каморке наверху с тех пор, как три месяца назад я стала слишком взрослой для «Мельницы». Агнес немногим старше меня, однако пронырлива и ворчлива, точно старая дева. Но на самом деле она еще хуже, потому что обожает совать нос в чужие дела.
– Я просто… – начинаю я, но она даже не слушает.
– Ты слыхала? – она склоняет голову набок и приглаживает волосы, растрепанные ветром. Мое сердце пропускает удар. Агнес явно чему-то рада. Такой радостный вид у нее бывает только тогда, когда она собирается сообщить плохие новости.
– Что? – шепчу я.
– В «Мельнице» паника. Та пара, что хотела приемыша, ну, Мадсены, они не приедут завтра. – Агнес, щурясь, смотрит на меня и кривит губы в неприятной улыбке. – Они приезжают сегодня.
Во рту у меня пересыхает. Эгоистичная часть меня шепчет: «Может быть, теперь они не выберут Еву». Но я пинком отбрасываю эту мысль, словно пса, норовящего вцепиться мне в лодыжку.
Агнес следит за моей реакцией с растущим удовольствием и, когда я отворачиваюсь, следует за мной. Я поднимаюсь на второй этаж, пытаясь как-то отделаться от нее.
– Знаешь, кажется, я видела тут мышь, – бросаю через плечо, и Агнес, взвизгнув, замирает на полсекунды, но потом видит, что я прохожу мимо нашей каморки и иду дальше.
– Куда ты собралась, Марит? – кричит она, поднимаясь вслед за мной по деревянной лестнице.
