– Мы пробудем здесь четыре часа, – добавила я. – А затем обе покинем Эквинокс до завтра, как и планировалось.
Элизия дотронулась до моего локтя, чтобы успокоить меня в ожидании решения.
– Благодарю вас, «Рассвет», – ответила женщина. – Вам позволено пробыть на Эквиноксе до двадцати часов тридцати минут, но не дольше. Если вы не успеете сесть на катер до этого времени, мы отбуксуем его от пирса и бросим в открытом океане. – Справедливое наказание: без катера было бы невозможно зарабатывать на жизнь. А значит, они были готовы нас выгнать.
Щит поднялся, после чего возле борта появился красный буй, который направил нас в гавань. Пришвартовавшись, я заглушила мотор и соскочила на ржавую металлическую пристань, издав бряцающий звук. Элизия осталась на борту катера.
– Эй! – позвала я. Вздрогнув, она посмотрела на меня задумчивым взглядом. – Мы не можем терять ни секунды, забыла?
Ее глаза были стеклянными и смотрели в одну точку. Я протянула ей руку.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – У нее в запасе было еще много времени, в ознакомительном фильме сказали, что только в свой последний час она будет слегка заторможенной.
Она взяла меня за руку.
– Все считают меня мертвой.
Так вот что ее волнует.
– Мы здесь ненадолго, нас никто не заметит.
Помогая ей спуститься на пирс, я почувствовала, что она дрожит всем телом. Возможно, будь ее воля, она бы сюда не поехала. Ведь это был ее дом, единственный за всю ее жизнь, и совсем скоро она покинет его навсегда.
Ей придется оставить меня и все, что связан с рифом.
Возможно, было бы проще, если бы смерть пришла, когда ее совсем не ждешь? Или лучше заранее знать о времени своего ухода, чтобы провести оставшиеся часы, месяцы, годы с теми, кто тебе дорог?
На Палиндромене считали, что второй вариант лучше.
В гавани вовсю бурлила жизнь: многие суда вернулись домой после рабочего дня. Мы привлекли внимание нескольких уставших ныряльщиков, которые выгружали снаряжение на пирс. Их загорелая кожа блестела от воды, а на черных волосах проступила соль. Судя по их унылым лицам, сегодняшнее погружение не принесло ожидаемого результата.
Я надеялась, что они не узнают Элизию. В противном случае меня волновало, сообщат ли они на Палиндромену, чтобы заработать деньжат, или же оставят нас в покое, дав возможность спокойно прожить эти двадцать четыре часа?
У большинства жителей утонул кто-то из знакомых. Я была уверена, что они нас не тронут. Но я по-прежнему не понимала, почему ожившим было так важно оставаться все двадцать четыре часа запертыми в палате? Почему не дать им возможность в последний раз увидеть свой дом? Может, это было связано с тем, что на Палиндромене хотели контролировать утилизацию трупов? Для того, чтобы быть похороненным в гробнице под водой, нужно было заплатить дополнительные деньги, помимо ежегодных налогов. В конце концов, Палиндромена – это бизнес. Возможно, они не хотели терять источник своего заработка?
Пока мы шли по пирсу, Элизия не отходила от меня ни на шаг.
– Здесь ничего не изменилось, – заметила она.
Я пожала плечами.
– Здесь никогда ничего не меняется.
Не глядя на меня, она ответила:
– Зато
Я снова пожала плечами.
– Прошло уже два года. – Я заметила, что мои слова ее задели. – Скажи, где схема? – спросила я, чтобы сменить тему.
Она печально улыбнулась.
– Дома.
Я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Ведь я продала почти все, что у нас было, но ни разу не видела схемы. Я искоса взглянула на нее.
– Где именно?
– Я тебе потом покажу. – Она плотно сжала губы, показывая, что больше ничего не скажет.
Надеюсь, она не выдумала все это, чтобы в последний раз увидеть Эквинокс.
Элизия шла медленно, можно сказать, еле-еле, чтобы успеть рассмотреть все, что встречалось нам по пути. Однако на пороге нашего дома она оттолкнула меня в сторону, и внутри нее словно что-то вспыхнуло.
Войдя в гостиную, она повернулась ко мне, раскрыв рот от изумления.
– Что случилось? – спросила она, показывая на стены. – Где вещи родителей? Куда
– Я все продала. – У мамы с папой было не так много личных вещей, а, кроме них, они почти ничего не хранили. На Эквиноксе были очень строгие ограничения по весу.
Мне было больно с ними расставаться, поскольку они принадлежали родителям, но я должна была выручить как можно больше денег.
Элизия не отрываясь смотрела на пустые стены.
– Картины?
– Проданы.
– Мамины украшения?
– Проданы.
Прежде чем устроиться на Палиндромену, мама участвовала в программе Эквинокса по очистке океана от вещей, которые наносили вред подводной флоре и фауне. Она смогла собрать небольшую коллекцию украшений, найденных ею на дне, которая не имела большой ценности, но при этом, по ее мнению, была связана с прошлым. Она любила повторять, что если люди забудут историю, то мы снова повторим те же ошибки, что и до Великого потопа. Имея в виду борьбу за территорию, за ресурсы и самое ужасное – борьбу друг с другом.
