Виктор просыпается в незнакомой ему комнате, в незнакомом поселении. Он не помнит ничего о том, как попал туда, но ему приходится свыкнуться с мыслью, что теперь его жизнь тесно связана с местными жителями. Молодому человеку предстоит не только вспомнить события, что привели его туда, но и узнать тайны, скрывающиеся не только в поселении, но и в нем самом.
Ему с трудом удалось открыть глаза. Боль пронзала все уголки его головы, только он пытался посмотреть на яркий светильник посреди белоснежной комнаты. Где-то с правой стороны раздавался противный писк работающих медицинских приборов, считывающих показатели. И еще что-то. Разговор. Приглушенный, едва разборчивый. Будто он приник к стене своим ухом и подслушивал людей, находящихся по ту сторону бетонного блока. От неожиданности он даже приподнялся на левом локте, превозмогая боль, и удивленно посмотрел направо, в сторону, откуда шел разговор. Но перед собой он не увидел ничего, кроме ровно выложенной светлой плитки, покрытой местами мелкими трещинами — судя по всему, от времени она поизносилась. А голоса тем временем стали отчетливее.
Один принадлежал девушке. Немного грубый, осипший. Словно его обладательница провела вечер без остановки крича что-то, или же громко разговаривая. Но, несмотря на это, он был весьма мелодичным. Однако, парня напрягли нервозные нотки в ее голосе, которые он распознал, хоть до конца и не расслышал, о чем именно девушка говорила. Он приподнялся и сел на кушетке. И тут — что за черт? — ее слова обрели четкость.
— Мы не можем его оставить здесь, Пол. Я против. Кто он вообще такой? Какой-то доходяга с дороги, еще и зараженный. Я спрашивала у наших — никто этого не делал. Здесь опасно его оставлять, ты же знаешь. Лучше от него избавиться.
И только сейчас он понял, что речь шла о нем. Парень решил оглянуться. Почти круглой формы комната, со сглаженными углами. Белоснежные стены сплошь покрыты треснувшей плиткой. И чертовски противное пиканье медицинских приборов, что словно нарочно пыталось залезть как можно глубже в уши, и если не отвлечь молодого человека от разговора по ту сторону стены, то хотя бы как следует разозлить. Запах хлорки витавший в воздухе разрывал все дыхательные пути, обжигал внутренности. Едва молодой человек сделал глубокий вдох, как тут же закашлялся и, зажмурившись, попытался скрыть свой нос за воротником клетчатой рубашки, словно это как-то могло бы помочь. Плечо тут же заныло, словно накануне кто-то довольно сильно ударил его. Все это определенно напоминало парню операционную, но во всей сложившейся непонятной ситуации ситуации мелькал один нюанс: он оказался явно не в госпитале.
— Я понимаю твое беспокойство, Ри, как и твое отношение к незнакомцам, — другой голос принадлежал мужчине. Грубый, словно гавкающий. Парень даже поежился, услышав его. Казалось, мужчина стоял совсем рядом и говорил прямо над его ухом, перекрывая звук приборов. Звуки вокруг словно устроили пляски. И уши молодого человека наперебой пытались заполнить то писк пульсометра, то неприятный мужской голос, то его собственный пульс, опережающий звуки прибора буквально на доли секунды.
— Но, позволь напомнить, что не ты здесь главная. Он оказался на нашей территории, и кому как не тебе известны наши правила. Мы его подобрали, мы его выходим. А там, если он пожелает, то может остаться, или же уйти. В довесок ко всему, учитывая сложившиеся обстоятельства… Я сомневаюсь, что Адам его просто так отпустит, не выяснив всего. Каждая жизнь сейчас на кону. По крайней мере, когда станет более безопасно, его можно будет ответить, а до тех пор…
Повисло молчание. И прежде чем девушка успела что-либо ответить или возразить на сказанное, вновь раздался мужской голос:
— Сомневаюсь, что ты будешь бросать Адаму вызов. Поэтому, остынь и прими это как факт. Скорее всего, молодой человек останется с нами. И раз нашла его ты, то сама понимаешь, что падает на твои плечи, — даже не видя дока перед собой, а лишь слушая его гавкающий голос, парень понял, что тот усмехнулся, словно подтрунивая над своей собеседницей.
Отвлекшись от разговора, молодой человек провел взглядом по своему телу, пытаясь оценить масштаб своих увечий. Все тело ломило, словно накануне по нему проехался поезд. Парню очень хотелось верить, что разговор шел не о нем. Однако провал в памяти убеждал об обратном, как и ноющая боль в мышцах. Парень помнил свое имя — Виктор. Но в памяти не оказалось ничего, связанного с последними тремя днями его жизни. Он их совершенно не понмнил. Но не только это заставило его нервничать. Увидев на своем бедре повязку, Виктор чуть оттянул бинт, и его лицо тут же исказила гримаса ужаса. Свежая рана разила гноем и еще чем-то. Рецепторы ощутили привкус железа и чего-то солоноватого, словно содержимое оказалось у него во рту, отчего тут же начала активно выделяться слюна. Кровь, конечно.
