Я слизнула последнюю каплю вина с губ и смотрела, как Кассиан пил из чаши, украшенной драгоценностями, его губы прикасались к тому же краю, откуда я только что отпивала.
Северин что-то говорил, но я нарочно старалась не слышать его слов, его голос. Я уже была на обручальных церемониях. Знала, что он мог сказать. Я просто не желала слушать его.
Затем внесли её. Мою фамильную шкатулку с драгоценностями.
Я боролась с комом, внезапно подкатившем к горлу, и тяжелым взглядом взирала на шкатулку, думая о янтарном камне, которого там уже не было — мы его продали в Чапаралле. Я ощутила себя ревностным собственником, когда увидела, как рука старейшины опустилась внутрь ящика и рыскала в содержимом. У него не было на это права. Обычно это делали родители связанных узами пары, но в моём случае родителей не было.
Теперь настала очередь драгоценностей Кассиана. Его отец запустил руку в их фамильную шкатулку.
Драгоценные камни одновременно вытащили наружу. Я замигала, когда увидела прекрасную черную жемчужину, которую достали из ящика Кассиана. Она лежала на ладони его отца — идеально круглая. Из моей шкатулки выбрали янтарь. Я отчетливо помнила каждый камень в коробке и знала, что это последний янтарь, который там остался. Я знала, почему они выбрали его. Этот камень был больше всего похож на меня.
Жемчужину и янтарь высоко подняли в воздух, показывая их Стае. По камню из каждой фамильной шкатулки. Два камня, которые положили бы начало нашему общему наследию. Нашей собственной семье.
Ком в горле становился все больше и больше, и, несмотря на все мои усилия, я не могла от него избавиться.
Соединившись вместе, два камня излучали совсем другое сияние, другую энергию. Я слышала их тихую песню, пока наблюдала, как их помещали в новую шкатулку. Шкатулка покрыта черным лаком с огненно-красным извивистым узором, который выгравирован на крышке. Теперь она наша. Моя и Кассиана. Хотелось бы мне знать, как давно её изготовили для этого момента.
Теперь пришло время. Мы должны взлететь. Наш последний полет в роли свободных и независимых существ.
Смотря друг другу в глаза, мы оторвались от земли и воспарили в небо. Я не обращала внимания на резкую боль в раненом крыле и поднималась все выше, выше и выше.
Подставив лицо навстречу прохладному, влажному ветру, я снова купалась в роскоши неба — вопреки самой себе. Вопреки тому, что я хотела бы не получать никакой радости от этого момента. Полёт всегда был моим целебным лекарством. Я не могла сопротивляться его сладости... только не тогда, когда я почти потеряла надежду взлететь снова, была так близка к тому, чтобы потерять крылья.
Я работала крыльями, махала ими в воздухе, поднималась выше и выше. Как будто я устремлялась вдаль от всего этого, пыталась оказаться как можно дальше от Стаи, насколько это возможно. Я закрыла глаза, пробуя на вкус сильный ветер, который порывами дул мне в лицо.
На мгновение ко мне в голову, словно вспышка, пришла мысль улететь, растаять, раствориться в небе. Никогда не спускаться вниз. По крайней мере, не на земли Стаи.
Потом я увидела Кассиана, который зигзагами летел сквозь туман и облака рядом со мной. Его огромные крылья мерцали черным отблеском, который был темнее самой ночи — могучие ониксовые паруса с прожилками фиолетового оттенка.
Пока мы кружились и вращались кверху, его взор был прикован ко мне. Я все понимала. Он знал о моих мыслях. Он все знал, но по его лицу ничего невозможно было прочесть.
И тут меня словно осенило. Я ощутила это в глубине своей груди — обители огня и угля.
Он дал бы мне уйти. Позволил бы сбежать в ночь, исчезнуть в зернистом тумане и облаках.
Выбор в моих руках.
Я представила, как это будет. Представила, как он вернется к Стае без меня. Он предстанет перед всеми смущенный и покинутый. Конечно же, они стали бы меня искать. И я, возможно, ушла бы не так далеко. На самом деле шансов у меня было не много.
Внезапно он остановился. Просто парил в небе.
Я тоже остановилась, плавая в воздухе.
Мы парили лицом к лицу. Всего пара сантиметров разделяла нас. Ночные облака плыли под нами и над нами. А холодные струйки пара вились вокруг, словно прохладная дымка.
Я вглядывалась в каждую черточку его лица сквозь просветы облаков. Его глаза — вспышки мерцающих углей — были похожи на обсидиан.
— Это не по-настоящему, — выкрикнула ему я. Мои слова унес ветер, и я не уверена, что он меня услышал, пока он не прокричал в ответ:
— Это вполне по-настоящему.
Вполне по-настоящему? Для него? Что он хотел этим сказать? Неужели он думал, что узы, в которых только один из нас предан другому, будут действительны? Всего лишь для одного из нас? Или он цеплялся за это обручение, чтобы связать нас вместе?
Я уже слишком многое сегодня потеряла. Уилла. Маму. Я бросила взгляд вниз. Тамра ждала меня там, так же как и я, обманутая Стаей.
Снова подняла глаза на Кассиана.
Поплыла по воздуху к нему. Это и был тот ответ, который ему нужен.
Сейчас я должна была поступить именно так. Как того требовал момент.
