Я захватил из дома упаковку тайленола, но не сообразил взять бутылку с водой. Мы ехали довольно быстро и приближались к Олбани. Было уже около четырех утра. Как выяснилось, «хонда» нуждалась в заправке, поэтому остановиться требовалось со всех точек зрения.
Я помог Клейтону дотащиться до мужского туалета, подождал, пока он сделает свои дела, и проводил назад в машину. Это короткое путешествие вымотало его.
– Сидите здесь, – сказал я, – а я куплю воду.
Я купил упаковку из шести бутылок, бегом вернулся в машину, открыл одну и протянул Клейтону. Он напился и принял четыре таблетки, которые я по очереди вложил в его руку. Затем я заправил машину, потратив почти все наличные, оказавшиеся у меня в бумажнике. Я не хотел пользоваться кредитной картой, боясь, что полиция сообразит, кто умыкнул Клейтона из больницы, и выследит меня.
Сев в машину, я подумал, что, возможно, сейчас самое время уведомить Рону Уидмор о происходящем. По мере того как Клейтон рассказывал, я чувствовал, что ее подозрения насчет Синтии рассыпаются в прах. Я порылся в переднем кармане джинсов и нашел визитку, которую она дала мне во время неожиданного визита в наш дом накануне утром, до того, как я отправился на поиски Винса Флеминга.
На визитке имелись номера офисного и мобильного телефонов. Домашнего не было. Скорее всего в столь поздний час она спала, но я не сомневался, что Уидмор держит свой мобильный рядом с кроватью и он постоянно включен.
Я завел машину, отъехал от заправки и притормозил у обочины.
– Что вы делаете? – забеспокоился Клейтон.
– Мне нужно сделать пару звонков.
Прежде чем связаться с Уидмор, я еще раз попытался дозвониться до Синтии. Набрал ее сотовый, потом домашний. Ничего.
Странно, но меня это почему-то немного успокоило. Если я не могу узнать, где она, то и Джереми Слоун с мамашей не смогут ее найти. Как выяснилось, исчезнуть вместе с Грейс было самым умным, что Синтия могла сделать в данный момент.
Но мне все равно требовалось узнать, где она. Убедиться, что все в порядке и с Грейс ничего не случилось.
Я хотел было позвонить Ролли, но сообразил, что тот сам мне перезвонит, получив хоть какую-то информацию. И не стоило пользоваться телефоном больше необходимого. Зарядки в батареях осталось всего на один звонок.
Я позвонил детективу Роне Уидмор на мобильный. Она ответила на четвертый звонок, стараясь изо всех сил не казаться сонной.
– Это Терри Арчер, – сказал я.
– Мистер Арчер! – Она явно проснулась. – В чем дело?
– Я расскажу вам кое-что очень быстро. У меня садятся батарейки. Попытайтесь найти мою жену. Человек по имени Джереми Слоун и его мать, Энид Слоун, едут в Коннектикут из района Буффало. Думаю, они собираются убить Синтию. Отец Синтии жив. Я везу его с собой в Милфорд. Если вы найдете мою жену и Грейс, не спускайте с них глаз, пока я не вернусь.
Я ожидал вопросов, но вместо этого услышал:
– Где вы сейчас?
– Еду по шоссе из Янгстауна. Вы ведь знаете Винса Флеминга, верно? Вы говорили, что знаете.
– Да.
– Я оставил его в Янгстауне, к северу от Буффало. Он пытался мне помочь. В него стреляла Энид Слоун.
– Звучит довольно бессмысленно, – заметила Уидмор.
– Не важно. Только отыщите Синтию, о'кей?
– Что насчет этого Джереми Слоуна и его мамаши? На чем они едут?
– На коричневой…
– «Импале», – подсказал Клейтон. – «Шеви-импале».
– На коричневой «шеви-импале», – повторил я. И взглянул на Клейтона: – Номерной знак?
Он отрицательно покачал головой:
– Я не помню.
– Вы возвращаетесь сюда? – спросила Уидмор.
– Да, через несколько часов. Пожалуйста, найдите ее. Я уже попросил об этом своего директора, Ролли Кэрратерза.
– Скажите мне…
– Должен отключиться. – Я закрыл телефон, спрятал его в карман куртки и вывел машину на шоссе.
– Итак, – сказал я, возвращаясь к тому месту в рассказе Клейтона, на котором мы остановились, чтобы заехать на автозаправку. – Были моменты, чувствовали себя счастливым?
Клейтон продолжил свое повествование. Если такие моменты и были, то только в образе Клейтона Биджа. Ему нравилось быть отцом Тодда и Синтии. Насколько он мог судить, они тоже любили его, может быть, даже гордились. И уважали. Им никто не внушал денно и нощно, что он – пустое место. Это не означало, что они всегда его слушались, но какие дети делают то, что им говорят? Иногда ночью, в постели, Патриция упрекала его:
– Ты словно где-то в другом месте. У тебя такое выражение, будто ты не здесь. И выглядишь печальным.
Он обнимал ее и говорил:
– Это единственное место, где бы мне хотелось быть. – И Клейтон не лгал. Он никогда не был более правдивым. Случалось, ему хотелось все ей рассказать, чтобы их жизнь не была ложью. Ему не нравилось, что у него есть та, другая жизнь.
Потому что именно этим и стало его существование с Энид и Джереми. Другой жизнью. Хотя он с ней начинал, жил под собственным именем, показывал свое настоящее удостоверение личности и права, если его останавливали, это была жизнь, в которую он ненавидел возвращаться, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом.
