Группа галактических контрабандистов должна изъять артефакт из зоны гравитационной аномалии. Мастерство, умение рисковать и осторожность сталкиваются в опасной экспедиции. Отказаться – умереть сразу. Согласиться – остаться в аномальной зоне навсегда. Но, кажется, даже заказчик не знает, с какими свойствами артефакта придется столкнуться галактическим преступникам.
Инерционные двигатели выключены. Раскрыв защитные купола, два небольших фрегата скользили след в след на маневровых.
Нет. Не скользили. Крались.
Пробирались ощупью, словно слепцы вдоль обрыва. Дифферент на правый бок. Десять градусов. Уклонение два. Дифферент на левый борт, девиация сорок. Россыпь золотистой пыли по визирам – экраны обзорки припорошило частицами встречного вихревого потока. Будто пригоршней снега в лицо.
– Самый малый вперед, – голос капитана в наушниках, тихий и размеренный, словно ничего не происходило.
Ничего и не происходило. Рядовой рейд в нерядовую зону. Куда никто никогда не ходит. Вместо которой на навигационных картах – серые безликие пусто́ты и маркер сигма с тройкой в качестве индекса. Зона, запрещенная для навигации.
Зона, которой нет.
Как бы нет.
Два судна вгрызались в жерло вихревого потока. Пробирались медленно, в обход патрулей. Только им известной тропой.
– «Агей», как слышишь меня? Уплотнение потока прямо по курсу. Готовь плазму. На 38 делай.
– Слушаю, «Аякс», уплотнение потока подтверждаю. Коэффициент уплотнения восемь. Углубление три. Иду на 2-18 за тобой. Ориентируюсь на твой правый маневровый… Задери скварр такую погодку.
Штурман «Аякса» землянин Арх, мрачный громила, который едва помещался в узком навигаторском кресле, уставился на экран локатора: зеленый луч скользил по нему, обрисовывал края тесного словно бутылочное горлышко фарватера и освещал хвост шедшего впереди «Агея» – фрегат шел уверенно, хоть и на минимальной скорости. Сразу чувствовалось, что знает фарватер как свои пять пальцев.
Всегда хорошо, когда ведущий в группе знает фарватер как свои пять пальцев. Даже если этих пальцев четыре, как у Арха: мизинец он потерял в этом году, когда выбирался с угольной Фреи. Но такова жизнь галактических контрабандистов. Сегодня ему повезло – его взял в команду сам Киль Сурфок, молодой, чертовски удачливый контрабандист, который, по слухам, работает сразу на несколько правительств и несколькими же правительствами финансируется. Попасть в его команду – это обещание головокружительного впечатления и золотой билет. Возможно, хотел кого-то другого, но поблизости оказался только Арх, и ушлому клириканцу пришлось соглашаться на него. А может, кого-то другого Сурф просто пожалел, а его, Арха, готов отправить в расход – кто знает, что у этих клириканцев на уме.
Землянин невесело хмыкнул, почесал небритую щеку: надо было привести себя в порядок, к черту суеверия не бриться до конца миссии. Сейчас не чувствовал бы себя в команде аборигеном. «Хотя… – он вспомнил опасливые гримасы, которыми его провожали члены экипажа, и расслабился: – боятся, значит, уважают». Отработает это дело и выторгует себе условно-досрочное освобождение.
– Арх, ты там не уснул? Не вижу подготовки плазмы, – голос капитана Сурфока в динамиках вернул в реальность. – Минута до сближения…
Арх вывернул джойстик, активировал плазменную пушку.
– Сколько нам еще до выхода, Сурф? Плазма фонить будет у диспетчеров на датчиках, боюсь, могут быть нежелательные гости.
– А ты мягонько плотность потока срежь и выключай, – посоветовал капитан. Добавил беззаботно: – Ни черта они не увидят через такую навигацию.
Сурфок знал, что землянин прав – этот сектор под бдительным контролем. Фарватер, которым они шли, давно нервирует спецслужбы, так что персональный датчик активности по их души уже давно поставлен. А это значит, что любое изменение плотности и вязкости потока будет расценено как попытка прорыва. С вызовом соответствующих товарищей, которые им совсем не товарищи.
Особенно сегодня.
Киль сразу понял, что нащупал нечто особенное, когда получил анонимное сообщение с правительственной маркировкой – сигма-3. Высшая степень секретности. Его принес лично начальник тюрьмы прямо в камеру, где контрабандист Киль Сурфок, более известный криминальному миру как Сурф, отбывал пожизненное за контрабанду и угон торгового каравана. Ну как отбывал. На полном гособеспечении, под надзором и с охраной, с оплачиваемым отпуском два месяца в год и личными апартаментами с бассейном и программируемым видом на любую точку галактики. Такие люди, как Сурфок, всегда на особом счету у правительства – всегда нужен человек, который достаточно опытен и беспринципен, чтобы что-то у кого-то украсть. Артефакты, данные, информация, компромат, грязное белье из прошлого видных политиков – Киль не гнушался ничем, а информаторам платил щедро и исправно, не имея недостатка в тех, кто купит нужную информацию и с лихвой возместит расходы.
