Казалось, будто лучшие друзья избавились от нее, заменили ее кем-то «покруче». Мысль об этом преследовала Элизу годами.
Летом, перед началом двенадцатого класса, Элиза поехала в Квебек на пятинедельную программу по изучению французского. Молодых людей поселили в страшной глухомани, а Элиза еще ни разу не расставалась с семьей. За эти пять недель она узнала о себе кое-что важное. Первое — она терпеть не может маленькие городки. Провинциальная жизнь — не для нее. Сельское уединение слишком напоминало ее собственную внутреннюю изоляцию, и это «рифмовалось» с другим откровением: у Элизы плохо получалось заводить новые знакомства. Одна лишь мысль о том, чтобы раскрыться неизвестному человеку, приводила ее в смятение — и в результате за пять недель она так ни с кем и не подружилась.
И снова она чувствовала, что ее обходят стороной из-за ее нелюбви к тусовкам, вечеринкам и модной, откровенной одежде. Все вокруг — размышляла Элиза — так легко меняют друзей и компании, так легко и непринужденно скользят по лабиринту социума, который ей самой представляется непонятным и бессмысленным. Все вокруг, казалось, умели надевать маски и снимать их — в зависимости от требований окружения.
Элиза упоминает еще об одном провале того года — причиной его стало решение бросить бег по пересеченной местности и сосредоточиться на волейболе. Это решение Элиза называет «ужасным». Хотя она не считала себя особо сильной бегуньей на длинные дистанции, в команде к ней относились тепло и по-товарищески. Позже Элиза осознала, что, прекратив занятия бегом, она создала для своего организма дефицит физических упражнений, что, вероятно, усугубило депрессию.
Ее волейбольный тренер был «мудилой», особенно он славился тем, что любил сыпать расистскими и сексистскими намеками; он почти не выпускал Элизу на поле во время игры, полагаясь на популярных одиннадцатиклассниц, в которых видел больше спортивного потенциала. В итоге в конце сезона он прямо признался Элизе, что ему стыдно, что так получилось, тем самым подтвердив, что на волейбол она ходила зря.
Выйдя из спортзала, Элиза расплакалась. И в этот самый момент мимо тянулись цепочкой бегуньи. Члены команды, которую она, к своему огромному сожалению, бросила, видели ее слезы.
Элиза стала подыскивать слова для этого чувства, для этого ощущения экзистенциального отчаяния. Читая ее ранние посты, видишь, как она пытается определиться с терминологией, разрабатывает свой внутренний словарь, при помощи которого будет размышлять о депрессии.
Возможно, Элиза не знала этого, но многие признают, что подобное поведение — грамотный способ справляться с депрессией. Вербализировать депрессию — создавать лексикон для описания своих ощущений и состояний, а затем делиться своими наблюдениями с другими — считается критически важным моментом самопомощи для страдающих этим недугом.
В одной записи Элиза описывает, как ее парень пытался вытащить ее из постели, а она отказывалась двигаться с места.
Депрессия —
Подобное летаргическое состояние, разумеется, является одним из характерных признаков тяжелой депрессии, наряду с нарушениями аппетита и сна (как недостатка, так и переизбытка).
Ученые годами пытаются понять, почему же большая депрессия так резко влияет на самовосприятие человека. Нам еще многое предстоит узнать, но уже известно, что депрессия служит катализатором существенных изменений в биохимии мозга, оказывая влияние на движение, количество и эффективность нейротрансмиттеров (включая серотонин и норэпинефрин), синапсы, нейроны, экспрессию генов, работу гипоталамуса и коры, тиреотропин-рилизинг-гормон (ТРГ), на миндалевидное тело мозга и, возможно, гипоталамус, мелатонин, пролактин, температуру тела, секрецию кортизола, таламус и много другое. Иногда бывает трудно разобраться, что является причиной, а что следствием, но на снимках ясно видно: тяжелый депрессивный эпизод может привести к перманентным изменениям мозга.