Исчезнувшая в полночь полностью

Погружению Рамиреса в пучину физического насилия способствовала вера в Сатану, который, как ему представлялось, лично радовался актам варварской жестокости. Юношей Рамирес прочел «Сатанинскую библию» Лавея[23] и угнал машину лишь для того, чтобы съездить в Лос-Анджелес повидаться с ним. Ричард принялся служить Темному Властелину, однако был «одиноким адептом», поскольку не доверял людским сообществам и считал, что многие прихожане Церкви Сатаны тяготеют к культу. Кроме того, он подозревал, что у полиции в Церкви Сатаны есть свои агенты.

Прошли годы, и Церковь Сатаны объявила Рамиреса своим почетным членом.

К тому времени Ричард начал колоть кокаин в вену и вскоре пристрастился к нему настолько, что тратил на наркотик больше полутора тысяч долларов в неделю — деньги на вредную привычку он добывал при помощи грабежей. Попадая непосредственно в кровоток, кокаин вызывает эйфорический выброс дофамина — этот дофамин подпитывал фантазии Рамиреса о садистских убийствах.

Меж тем в его душе теплилась главная темная мечта: о собственном особняке, в котором он обустроит подвал, специально предназначенный для того, чтобы мучить и убивать женщин. Ричард откладывал деньги из награбленного на будущую пыточную камеру.

Он отчаянно любил рок-музыку и воображал, будто песни его обожаемых групп исполнены духа Сатаны. И так же, как ранее Чарльз Мэнсон, Ричард был убежден, что некоторые песни были написаны специально для него. Но он восхищался не битловской классикой вроде «Сексуальной Сейди», а «Ночным карателем» AC/DC и «Глазами без лица» Билли Айдола. «Ночной каратель» не мог не быть написан для него: герой песни прокрадывался в чужой дом и убивал хозяина.

Влекли его и жестокие фильмы ужасов, особенно те, в которых затрагивалась оккультная тематика. «Экзорцист», «Кошмар на улице Вязов», «Техасская резня бензопилой» — эти картины демонстрировали Ричарду подлинный ужас и азарт убийства. Даже мальчишкой, сидя в кинотеатре на тройном сеансе ужастиков, он улыбался, когда весь зал кричал. Он представлял себя чудовищем, от которого убегали прочие персонажи. «Плохие парни» были его любимцами. Кошмарные убийцы были настоящими героями, они оставались верны своей внутренней сути — изначально проникнутой жестокостью и хаосом сути самой Вселенной.

Ричард перебрался из Эль-Пасо в Лос-Анджелес и сразу же полюбил центральный район, особенно участок Мейн-стрит рядом с Cecil. Здесь, в среде бесправных и угнетенных, он чувствовал себя как дома. Его так и тянуло в темные переулки и магазинчики, торгующие порнографией.

Жестокость била из него фонтаном — звериная, не контролируемая. Хотя его излюбленным оружием был пистолет двадцать второго калибра, он часто прибегал к помощи ножа, потому что лезвие позволяло ближе подобраться к истинной сути смерти, даря эротическое, почти мистическое ощущение. У некоторых жертв Рамиреса на шее были такие глубокие порезы, что люди казались почти обезглавленными.

Те, кто сопротивлялся, приводили Рамиреса в состояние совершенно нечеловеческой ярости. Максин Заззара, смелая женщина-адвокат, дала Ричарду отпор и этим разозлила его так, что он попытался вырезать ей сердце. Не сумев справиться с крепкими ребрами своей жертвы, он вырезал ей глаза — на память.

«Именем всего сущего зла я, твой смиренный слуга, призываю Сатану явиться и принять этот дар…»

Вернувшись вечером в свой номер в Cecil, он вытащил глазные яблоки из насквозь пропитавшегося кровью кармана и положил на ночной столик.

«Глаза без лица…»

Он преклонил колени перед печальным ликом белеющей за окном луны под песню Билли Айдола, а потом рассмеялся.

Песня и впрямь была написана специально для него.

В 1989 году суд Лос-Анджелеса признал Рамиреса виновным в совершении тринадцати убийств. Его приговорили к смерти.

После оглашения приговора Рамирес поднял руку с вытатуированной на ладони пентаграммой и заявил журналистам: «Подумаешь! Смерть — повсюду. Увидимся в Диснейленде».

После Рамиреса еще один серийный убийца, Джек Унтервегер, «оказал честь» отелю самоубийц, сделав его своим убежищем: туда он возвращался после жесткого убийства очередной пойманной проститутки.

В отеле находили приют и другие, не столь активные преступники: в 1988-м здесь арестовали человека, обвиняемого в убийстве своей девушки в Хантингтон-Бич, в 1995-м нашли и задержали Эрика Рида, подозревавшегося в убийстве и сбежавшего из тюрьмы в общине Кастаик. В 2003-м в Cecil вновь произошло убийство. Субботним днем полицейские обнаружили тело человека, которого, судя по всему, задушили в его номере.

И отель все так же продолжал соблазнять людей, оказавшихся на грани, возможностью без страданий кануть в небытие. В начале 1990-х пьяную женщину, намеревавшуюся выпрыгнуть из окна десятого этажа, отговорил от этого намерения легендарный местный полицейский Ларри Сольц.

Постоянные обитатели Cecil, такие как семидесятисемилетний Саверио «Мэнни» Мэнискалько и Майкл Сэдоуи, прожившие здесь по тридцать лет, называли отель «Суицидником».