– Мы должны поговорить с одним из ваших заключенных, – продолжил Брайант. – Это очень важно.
Ким решила, что тюремщику около пятидесяти. Верхние пуговицы его накрахмаленной белой рубашки были расстегнуты, демонстрируя в спешке побритые заросли волос, покрывавших его грудь.
– Проходите сюда, – сказал он, указывая на рамку металлоискателя.
Они освободили свои карманы и положили ключи, мобильные телефоны и мелочь на поднос. Ким прошла с первого раза, а вот Брайанту пришлось задержаться из-за забытой во внутреннем кармане ручки, которая заставила систему завизжать.
– Нам надо поговорить с Ли Дарби, – пояснила Ким, протягивая руку к своим вещам.
– Вам придется оставить их здесь, – сказал офицер, передавая поднос Дейзи.
Ким проследила, как поднос исчез под столешницей.
– Офицер… – она наклонилась к бирке с его именем, – …Бартон, я бы хотела…
– Вы не пройдете за эту линию с ключами, телефонами или служебными знаками.
– Спокойнее, командир, – сказал Брайант сквозь притворный кашель.
Стоун нехотя согласилась, что это не ее песочница, и тяжело вздохнула.
Офицер протянул руку и вручил им два пропуска для посетителей.
– И наконец, у вас есть что-нибудь острое?
– Разве что ее язык, сэр. – Брайант сделал шаг вперед.
– Цель визита? – продолжил Бартон, не обращая внимания на сержанта.
– Не разглашается, – ответила Ким.
Бартон изучал ее лицо целых пять секунд. Стоун ни разу не сморгнула.
– Я проведу вас в помещение для посетителей, – повернулся тюремщик.
– Мы бы хотели сами пройти к нему, – заявила Ким.
– Но это совершенно против правил. – Офицер замер на месте.
– Я все понимаю, – согласилась Ким. Нельзя было, чтобы этот визит выглядел как запланированный. Единственной целью Ким было выяснить, замешан ли Ли Дарби в похищении собственной дочери. А для начала ей надо было понять, знает ли он вообще о Чарли. – Но нам это необходимо, и, боюсь, я не смогу объяснить вам всю важность этой встречи.
С этими словами женщина пошла вперед.
Офицер Бартон, идя рядом, взглянул на часы и на мгновение задумался.
– Он должен быть в спортзале. Тренировка по баскетболу. Там будут и другие заключенные.
– Не беспокойтесь о Брайанте, – сказала Ким. – Пока он со мной, он в безопасности.
– Инспектор, ваша безопасность – это мое дело.
– Хорошо, офицер, – сдалась наконец Ким. – Обещаю, что не отойду от вас ни на шаг. Устраивает?
Если ее план сработает, то ей это и не понадобится.
Бартон на мгновение задумался, а потом согласно кивнул.
– Так что он за человек? – спросил Брайант, пока они шли по коридору. Через равные промежутки им приходилось останавливаться и ждать, пока решетки будут отперты и вновь заперты.
Где-то в самых недрах этого здания небольшая группа людей следила за каждым из заключенных. Они знали, с кем каждый из них общается, а с кем – нет, кто с кем враждует и, что важнее, кто с кем дружит.
– Он один из наших тюремных мечтателей, – ответил Бартон.
– Как вы сказали? – переспросила Ким.
– Мы всех их относим к определенным типажам. Так вот, Ли пытается установить контакт с теми, кто выше его на иерархической лестнице.
– Как это? – заинтересовался Брайант.
– Как и везде, в тюрьме существует иерархическая пирамида. Основу ее составляет слой – самый многочисленный – мелких жуликов, людей, которые постоянно воруют в магазинах, угоняют машины и тому подобное. Каждый раз они попадают к нам на сравнительно короткий отрезок времени. Предпочитают держаться друг друга – и подальше от внутритюремной кухни. В основном потому, что сидят недостаточно долго. Второй слой – это воры, что называется, «авторитетные», часто сидящие за совершение тяжких преступлений, и сроки у них средней продолжительности. Наш мальчик пытается установить контакты с этими взрослыми дядями. Хотя его беседы с ними долгими не назовешь. Времени хватает только на то, чтобы послать его куда подальше.
– То есть он не очень популярен?
– Мог бы им стать, если б не пытался связаться с самыми крутыми парнями, – пожал плечами Бартон. – Оно и понятно: ведь то, что ты избил свою «дражайшую половину», никогда не сделает тебя популярным. Особенно в его случае.
– Это еще почему?
– Потому что она дала показания против него на суде и упекла его сюда. Так что очевидно, что даже его женщина его не боится. Он сейчас здесь хоть и не на уровне педофилов, но недалеко от них ушел.
– И все-таки не прекращает попыток?
– Для него это возможность хоть чем-то заняться, – кивнул Бартон.
– Нарушения режима? – поинтересовалась Ким.
– Несколько драк, но все несерьезные. За это ему добавили несколько месяцев, так что первое прошение об УДО он сможет подать в конце этого года.
Бартон отпер дверь в тамбур, за которым находился спортзал. Ким знала, что обычно заключенным предлагается масса спортивных состязаний, включая бадминтон, волейбол и футбол. Ей также было известно, что заключенные в Фезерстоуне ежедневно проводят около десяти часов вне камер.
Боже, если б только ей доверили управление этим миром…
– М-м-м… – Бартон повернулся к ней, – а вы никак не могли бы держаться в сторонке и позволить вашему коллеге…
