Исчезнувшие полностью

Иона застонал, прикрыв глаза рукой. Господи, сколько же он вчера выпил? Давно он не чувствовал такого похмелья. Во рту так пересохло, что болело. И не только там – везде. От лежания легче не станет. С трудом сев, Иона подождал, пока чуть утихнет грохот в голове, потом спустил ноги на пол. Он немного посидел, оттягивая момент, когда придется встать. Потянувшись за костылями, заметил, что на обычном месте их нет. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что они лежат на полу у входной двери, и никак не смог вспомнить, почему оставил их там.

Иона встал, опираясь на прикроватную тумбочку, и запрыгал за костылями. Потом зашел в ванную, проглотил две таблетки парацетамола и выпил два стакана воды. Организм требовал сэндвича с беконом, но Иона подавил в себе это желание и почти час делал гимнастику: сначала разминку по указаниям физиотерапевта, затем ограниченный набор упражнений, которые у него получались с поврежденной ногой. От этого голова загудела еще сильнее, но по мере того, как он разогревался, боль начала отпускать. С похмелья или нет, Иона чувствовал, что теперь он может даже больше, чем неделю назад, – к нему постепенно возвращались силы и уверенность в себе.

После упражнений он взмок и запыхался, но более-менее пришел в себя. От горячего душа стало еще лучше. Идти утром никуда не требовалось, так что, выпив стакан апельсинового сока, он окончательно задавил похмелье жареным беконом, яйцами-пашот с гренками и черным кофе.

Попивая вторую чашку кофе, он отметил, что единственное, что он вынес из вчерашнего вечера в компании Уилкса, – это то, что алкоголь и костыли сочетаются куда хуже, чем он представлял. О Гевине он больше ничего не разузнал. Уилкс почти весь вечер предавался воспоминаниям о своих подвигах во время службы в полиции. Однако Иона чувствовал, что тот недоговаривал и умалчивал о чем-то куда боле серьезном, чем отстранение от должности. После общения с Уилксом Иона увидел яркую картину того, как сильно на Гевина давили в последние недели и дни перед гибелью. По крайней мере, теперь Иона куда лучше понимал язвительные ремарки Флетчера о профессиональных достижениях Гевина и его выводах. Ионе оставалось узнать, что именно инспектор имел в виду.

И решить, что с этим делать.

Ход его мыслей прервал мелодичный сигнал телефона: пришло сообщение.

«Просто проверяю, все ли в порядке. Отвечать не нужно. М.».

Иона ощутил угрызения совести. Майлз и его жена Пенни вели неформальную группу поддержки потерявших детей родителей. Они использовали очень широкое определение «потерявших», включающее все, от утраты и исчезновения до отчуждения в семье. Их дочь, единственный ребенок, умерла двадцать с лишним лет назад, и помощь другим людям стала для Майлза и Пенни способом одолеть горе. С течением лет Иона все реже заходил в группу, но Майлз всегда оставался на связи, готовый поговорить или – что случалось чаще всего – просто выслушать.

Совесть принялась мучить Иону еще сильнее, когда он понял, как давно им не звонил. Наверное, больше года. Почти два, если честно. Он даже не знал, существует ли до сих пор эта группа поддержки. Майлзу и Пенни сейчас уже под семьдесят, может, больше. А Майлз очень внимательно следил за новостями, так что видел, как фамилия Ионы промелькнула в прессе, и знал, что ему нелегко. Надо им сообщить, что все нормально, а не заставлять их спрашивать. Они этого заслуживают.

Решив сделать это прямо сейчас, Иона начал звонить Майлзу. Резкий звонок в дверь не дал ему до конца набрать номер. Иона быстро написал: «Все хорошо, позвоню». Потом потянулся за костылями. В дверь снова позвонили.

– Да иду же, иду! – отозвался он.

Иона раздраженно застучал костылями по коридору и заглянул в дверной глазок. Искаженное выпуклой линзой, на него смотрело изуродованное лицо. Иона прислонился лбом к двери. Отлично. Он выпрямился и открыл дверь.

На лестничной площадке стояли Флетчер и Беннет в мокрых от дождя плащах.

– Можно войти?

Иона отступил на шаг, впуская их в квартиру. Он едва дождался, пока закроет за ними дверь, и тотчас спросил:

– Вы нашли Стокса?

– Спасибо, не откажусь от кофе, – ответил Флетчер и без приглашения направился в кухню. Когда Иона, ковыляя, нагнал их, инспектор уже отодвигал от стола стул, со спинки которого спущенным парусом свисал плащ. – Мне две ложки сахара.

Лицо Беннет оставалось бесстрастным. Она села на стул рядом с инспектором.

– Скажите, вы его нашли?

– Не совсем.

– А именно?

Инспектор сел и устроился поудобнее.

– Разговор пойдет легче, если вы поставите чайник.

Иона не двинулся с места.

– Тогда зачем вы пришли?

Флетчер кивнул помощнице:

– Покажите ему.

Та извлекла из сумки тонкую папку и вынула из нее несколько больших глянцевых фотографий. Пролистала их, выбрала две и положила на стол перед Ионой.