Исчезнувшие полностью

В его голосе послышалось недоверие и вместе с тем осторожный интерес. Иона подметил, что Уилкс не носит обручальное кольцо и ни разу не упомянул о своей семье. Это вовсе не означало, что семьи у него нет, но что-то в отставном сыщике наводило Иону на мысли о том, что он живет один.

Как и сам Иона, если уж на то пошло. Он на мгновение представил, как входит в квартиру и опускается на диван, держа в одной руке бокал с пивом, а в другой – тарелку с ужином. Он отогнал от себя эту мысль.

– Мы с вами так и не допили бренди, – произнес он.

– Да понимаю, хорошо? Я же не полная… – Дели осеклась, заведя глаза к потолку, а голос в телефоне продолжал бубнить. – Конечно, знаю, Джайлз, сколько времени у меня на это уходит, но… Нет, на службе ничего особо не разузнала, но чуть позже встречаюсь с человеком, который… Понимаю, но… да. Да, хорошо, если тебе так хочется.

Она с силой ткнула пальцем в телефон, чтобы сбросить вызов, и швырнула аппарат на стол.

– Козел гребаный!

Дели со злобой посмотрела в темное окно, не увидев там ничего, кроме своего размытого отражения. Потом взяла телефон и проверила, точно ли вызов сброшен.

– Козел, – пробормотала она и положила аппарат на стол.

Дели опустилась на стул и уставилась на слова, смотревшие на нее с яркого экрана лэптопа:

Множество вопросов по-прежнему роится вокруг событий на Скотобойной набережной, в ходе которых были зверски убиты четыре человека, включая офицера лондонской полиции. До сих пор не последовало никаких объяснений…

Курсор мигал в конце оборванного на середине предложения. Дели раздраженно поглядела на экран и утопила пальцем клавишу «забой», чтобы стереть написанное. Слова исчезали справа налево, пока на экране не осталась чистая страница. Откинувшись на спинку стула, Дели запустила руки в волосы и сердито уставилась в потолок.

– Блин…

Она сморщила нос, уловив запах пота из подмышек. На ней по-прежнему было черное платье, надетое на поминальную службу, но теперь оно измялось. Хуже того, на нем красовались пятна от брызг кофе-латте из фастфуда. Это черное платье – ее лучший наряд, который она надевала в особых случаях. Она думала переодеться после службы в церкви, но тем утром выскочила из дома в такой спешке и поняла, что забыла захватить повседневную одежду, лишь когда возвращаться стало поздно. Дели не надевала это платье даже на похороны, однако догадалась, что на службе будет Колли. И, честно признаться, длинный черный подол особенно эффектно подчеркивал ее ножки. Гораздо лучше, чем старомодное траурное платье. Она заметила, как Колли смотрел на них – всегда пожалуйста, – пока не явилась эта полицайка с каменной физиономией и все не испортила. А теперь чертово платье придется отдавать в химчистку. Опять лишние расходы, потому что козел Джайлз никогда не согласится списать их как представительские.

– Блин, – повторила она просто так.

Дели жутко разозлилась. Она просто знала, что за убийствами в пакгаузе скрывается нечто большее. Четыре трупа, один из них – сержант уголовной полиции, и никому не хочется об этом говорить. Никакого шума в прессе, никаких брифингов и анонимных заявлений. И никаких подозреваемых – ну хоть это признавали.

Что-то в этом деле сильно не так.

Даже проходившая днем поминальная служба оказалась заурядной и разочаровывающей. Никакого ожидаемого шума по поводу убитого полицейского. Ладно, может, власти осторожничают и не хотят слишком много говорить, пока не нашли его тело. Но это само по себе должно было вызвать бурную реакцию. И где же требования гласности? Похоже, никому не хотелось подробно обсуждать эту историю.

Словно властям есть что скрывать.

Дели по-прежнему не смогла добиться от властей официального объяснения того, что Колли и Маккинни делали в пакгаузе. Все считали, что проводилась какая-то операция уголовной полиции, что и объясняло завесу секретности. Но почему в чем-то подобном был задействован офицер отдела спецопераций? С Колли, похоже, все было более-менее понятно, но до Дели начали доходить слухи о Маккинни. Слухи о том, что с ним все не совсем чисто, что он находился под колпаком, когда его убили.

И к тому же оставались жертвы.

Дели не сомневалась, что в них ключ к разгадке. Их почти совсем выпустили из виду, сочли безликими мелкими сошками, неопознанными и явно не вызывающими жалости. Дели знала, что она сама стала тому виной, с самого начала слишком сосредоточившись на Маккинни и Колли. А когда она попыталась развить эту тему, Джайлз, ее редактор, прочел Дели лекцию, что «очередные мертвые мигранты» не повышают тиражей и не привлекают рекламодателей, и велел ей больше не тратить время попусту. По его мнению, события на Скотобойной набережной – это уже старо.