Исчезнувший принц полностью

И то был единственно правильный поступок. Так бы ответил истинный джентльмен и офицер. Положение сразу уладилось, но в эту минуту было улажено даже больше, чем казалось на первый взгляд. Эго означало, что Марко известно, о чем говорил сыну отец Рэта — а именно то, как должен говорить и думать джентльмен. Больше ничего сказано не было. И это тоже было правильно. Марко встал в строй, Рэт выпрямился, как подобает военному, и учения начались.

— Взвод!

— Внимание.

— Рассчитайсь.

— Оружие к ноге.

— По четверо разберись.

— Направо!

— Шагом марш!

— Стой!

— Налево.

— Целься.

— Оружие к ноге.

— Вольно!

Мальчишки выполняли каждый приказ так ловко и четко, что было просто удивительно, если учесть ограниченное место для упражнений. Они явно часто упражнялись, а Рэт был не только ловким офицером, но и суровым. В это утро они повторяли упражнения по нескольку раз и один раз как на парадном марше, что тоже было всем бойцам не впервой.

— Где ты всему этому научился? — спросил Рэт, когда амуниция была снова сложена и Марко сидел рядом с ним, как накануне.

— Меня муштровал старый солдат. И я тоже люблю заниматься этим, как ты.

— Если бы ты служил в кадетском гвардейском полку, то и тогда не смог бы все делать ловчее. Выправка у тебя замечательная! Желал бы я очутиться на твоем месте. У тебя все получается так естественно.

— Я всегда любил наблюдать за учениями и старался подражать. С самых малых лет.

— А я старался больше года вбить это умение в своих ребят. Ну сейчас-то оно ничего, но сначала меня просто тошнило от них.

Сидевшие полукругом мальчишки захихикали, а кое-кто грюмко рассмеялся. Рядовые взвода явно не очень-то обижались на то, как с ними обращался их благорюдный командир. Очевидно, они получали от этих занятий нечто большее, что заставляло их мириться с его тираническими замашками и суровостью. А Рэт сунул руку в карман своего рваного пальто и вытащил обрывок газеты.

— Отец принес хлеб, завернутый в этот листок, — сказал он, — посмотри-ка, что там пишут!

И он подал его Марко, указав на один напечатанный крупными буквами заголовок. Марко взглянул и замер на месте.

Там было напечатано:

«ИСЧЕЗНУВШИЙ ПРИНЦ».

Первое, что пришло Марко в голову, были слова: «Приказ молчать остается в силе».

— Что бы это значило? — спросил он вслух.

— Да тут мало, что о нем написано, — досадливо ответил Рэт, — хотелось бы узнать побольше. Вот прочти, сам узнаешь. Конечно, они пишут, что это все неправда, но я в это верю. Люди считают, что кому-то известно местонахождение принца, во всяком случае, одного из его потомков, но это все равно. Он будет настоящим королем. Если бы он сейчас хотя бы показался, в Самавии сразу бы прекратилась война. Вот, прочти.

Марко читал, и кровь побежала быстрее у него по жилам, но выражение лица не изменилось. Начать с того, что в газете излагалось предание об Исчезнувшем Принце. Читатели, утверждала газета, и должны, казалось бы, рассматривать всю историю именно как легенду, но возникли слухи, что этот человек — историческое лицо и описанные события действительно имели место. Говорилось также, что на протяжении нескольких столетий там всегда существовала тайная партия, верная этому исчезнувшему Федорбвичу, и от поколения к поколению, от отца к сыну, переходил обычай приносить клятву верности ему и его потомкам. И, сколь бы невероятной ни казалась вся эта романтическая история, теперь уже не тайна, что многие верят в существование наследника и что какое-то Тайное общество утверждает: если он будет снова возведен на трон Самавии, там прекратятся войны и кровопролития.

Рэт снова стал быстро-быстро грызть ногти.

— А ты веришь, что он существует? — лихорадочно осведомился он. — Ты нет? А я верю.

— Но если существует, то где он? — воскликнул Марко. Задать такой вопрос он мог вполне искренно, и он действительно чувствовал волнение, с которым его задавал.

Взвод моментально тоже заголосил:

— Да, да, где он есть? Никто не знает. Наверно, где-нибудь в этих странных местах, за границей то есть. Но Англия от Самавии далековато отстоит. А где эта самая Самавия? Там, где рушкие живут, или где францизские, или немовуы? Да хоть где, он все равно правильный парень, на такого на улице небось все зырятся.

Рэт продолжал обгрызать ногти.

— Он может быть где угодно, — сказал он. Его худое лицо вспыхнуло от возбуждения. — Вот что я об этом думаю. Он может ходить по улице совсем рядом. Он может жить в одном из этих домов. — И он кивнул в сторону близлежащих зданий. — Может, он знает, что он и есть король, а может, нет. И если то, что ты рассказал вчера, правда, он знает, что должен всегда готовиться стать королем в Самавии.

— Да, он об этом должен знать, — вставил Марко.

— Было бы, конечно, лучше, если бы он знал, — продолжал Рэт, — пускай он очень бедный и плохо одет, он все равно знает тайну, кто он есть на самом деле. И наверное, ходит прямо и никогда голову не опускает ни перед кем. На его месте я бы хотел, чтобы люди чуть-чуть догадывались, кто я есть, непохожий ни на кого из них.

И Рэт, волнуясь, толкнул Марко в бок.