Позвонившие вскоре Беддинг и Сол доложили, что в музыкальной школе к Светлане хорошо относились и у нее не было врагов. Подработка тоже вряд ли вызвала какие-нибудь неприятности — она исполняла роль массовика-затейника на детских мероприятиях.
Пришел пакет из отдела судебно-медицинской экспертизы. В нем находился пластмассовый мешок со старыми наручниками, которыми были скованы руки жертвы. Как и велел Райм, наручники не открывали. Руки жертвы сжали, и наручники стащили, чтобы, рассверливая механизм замка, не уничтожить важные улики.
— Никогда не видел ничего подобного. — Купер поднял их. — Прямо как в кино.
Райм согласился. Наручники были очень старые, тяжелые, к тому же выкованные неаккуратно.
Вычистив и простукав все механизмы, Купер так и не обнаружил ничего существенного. Правда, то, что наручники были очень старыми, несколько обнадеживало: это ограничивало поиски источников их получения. Райм попросил Купера сфотографировать их и отпечатать снимки, чтобы показать фото продавцам.
В этот момент кто-то позвонил Селлитто. Разговор привел его в недоумение.
— Не может быть… Вы уверены?.. Ладно, ладно. Спасибо. — Отключившись, он посмотрел на Райма. — Не понимаю.
— В чем дело? — Новые загадки уже начали раздражать Райма.
— Звонил администратор музыкальной школы. У них нет никакого уборщика.
— Но ведь патрульные видели его, — заметила Сакс.
— По субботам там не убирают. Только вечером по рабочим дням. И никто из уборщиков не похож на того типа, о котором говорили патрульные.
Уборщика не было?
Селлитто пробежал глазами свои записи.
— Он находился сразу за второй дверью — прибирался, Он…
— О черт! — воскликнул Райм. — Это же был он! Уборщик ведь совсем не походил на преступника, верно? — Он взглянул на детектива.
Селлитто сверился со своей записной книжкой.
— Ему было на вид за шестьдесят, лысый, в сером комбинезоне.
— В сером комбинезоне! — снова воскликнул Райм.
— Да.
— Вот вам и шелковое волокно. Оно от костюма.
— О чем вы говорите? — поинтересовался Купер.
— Наш невидимка убил студентку. Потом, когда его потревожили полицейские, он ослепил их вспышкой, убежал в репетиционный зал, установил фитили и магнитофон, чтобы они думали, будто он остался внутри, переоделся в комбинезон уборщика и выбежал из второй двери.
— Но когда же он успел все с себя сбросить, Линк? — спросил толстый полицейский. — Как, черт возьми, он все это проделал? Он же был вне поля зрения секунд шестьдесят?
— Если у тебя есть другое объяснение, кроме вмешательства потусторонних сил, я готов его выслушать.
— Да нет же! Это совершенно невозможно.
— Невозможно… невозможно… — Райм подъехал к белой доске, на которой Том разместил фотографии следов. — А как насчет вещественных доказательств? — Он внимательно изучал следы преступника и те, которые Сакс сняла в коридоре. — Вот она, обувь! — наконец провозгласил он.
— Что, следы те же самые? — удивился детектив.
— Да. — Сакс подошла к доске. — Фирма «Экко», размер десятый.
— О Боже! — выдохнул Селлитто.
— Итак, что мы имеем? — начал Райм. — Преступник лет пятидесяти или чуть старше, среднего телосложения, среднего роста и без бороды, два деформированных пальца — возможно, стоит у нас на учете, поскольку прячет отпечатки пальцев, — и это, черт возьми, все, что мы знаем! — Райм насупился. — Нет, это не все. Есть кое-что еще. Он принес с собой смену одежды, орудие убийства… Это серийный убийца. Он собирается проделать это снова. — Сакс кивнула. — Чем все это объединено? — вслух рассуждал Райм, глядя на доску, где аккуратным почерком Тома было записано то, что относилось к этому делу: черный шелк, косметика, переодевание, маскировка, вспышки и пиротехника. Исчезающие чернила. — Полагаю, наш герой — фокусник и получил кое-какую подготовку.
— Похоже на то, — кивнула Сакс.
— Возможно, — согласился Селлитто. — Но что же нам делать?
— Мне это кажется очевидным, — сказал Райм. — Найти своего собственного.
— Кого своего? — спросил Селлитто.
— Фокусника. Кого же еще?
— Сделай это снова.
Она проделала это восемь раз подряд.
— Еще?
Мужчина кивнул.
Кара сделала это снова.
«Распутывание трех платков» — трюк, придуманный знаменитым фокусником и преподавателем Харланом Трабеллом, всегда нравится публике. Он заключался в разъединении трех разноцветных шелковых платков, казалось бы, прочно связанных вместе. Этот трюк сложно выполнить гладко, но Кара хорошо чувствовала, как это нужно делать.
Однако Дэвид Бальзак считал по-другому.
— У тебя монеты звенят, — вздыхал он. Этот суровый упрек означал, что фокус или трюк выполнен неуклюже и зритель может обо всем догадаться. Бальзак, крупный пожилой человек с гривой седых волос и вечно усыпанной табаком козлиной бородкой, недовольно покачивал головой.
— Я думала, все прошло удачно.
